Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Он пуст. Их нет.

Осталась только записка, написанная неровным почерком Ксеро, в которой одно слово:

«НЕТ».

В уголках моих глаз наворачиваются слёзы. Тот, кто разорвал контракт, также проник в мой дом и забрал письма.

— Эми? — звучит голос Майры в трубке.

Я подношу телефон к уху.

— Да?

— Мой ноутбук заразился вирусом.

Я обессиленно опускаюсь на стул, чувствуя, как воздух выходит из лёгких.

— Ты шутишь.

— Нет. Я зашла в свою электронную почту, и все письма, в которых была рукопись, были удалены.

У меня перехватывает дыхание.

— Это призрак.

— Нет, — напряжённым голосом отвечает она. — Это хакер. Кто-то не хочет, чтобы ты выпускала книгу. Возможно, какой-то тролль.

Я сглатываю, моё дыхание учащается.

— Может быть, это знак, что нам не стоит ехать. Все письма, которые мне присылал Ксеро, пропали из моего шкафа с документами. Я знаю, что ты купила нам билеты на книжную ярмарку, но я могу вернуть тебе деньги…

— Мы едем, — говорит она стальным голосом. — Я верю в тебя и твой талант. Если эпистолярный роман не сложится, мы найдём что-нибудь другое. Что-нибудь получше. Что-нибудь поострее. Люди заключали контракты на книги, имея гораздо меньше подписчиков.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Но меня забанили.

— Создай второй аккаунт. Ты сможешь восстановить свою аудиторию. Сделай это сейчас.

Она кладёт трубку, видимо, чтобы починить компьютер.

Вместо того чтобы создать новый аккаунт, как она предлагала, я иду в спальню и собираю дорожную сумку. Этот сексуальный контракт появился на кухонном столе не просто так.

Но моё согласие распространяется только на Ксеро, и будь я проклята, если засну в этом доме, где меня будет домогаться злобное существо.

К тому времени, как я выхожу на улицу, Спарроу и Уайлдер уже ушли, как и все следы разбитых бутылок. Я звоню в дверь Релейни, и она открывает через несколько секунд.

Её пышную светлую шевелюру удерживает ободок из белой ткани, подходящий по цвету к её воздушному белому муму, а в коридоре сквозь распущенные пряди пробиваются красные, синие и зелёные лучи ламп.

— Аметист, — говорит она с широкой улыбкой. — Где ты была? Я думала, ты вернёшься на следующий сеанс.

— Я здесь. Можно я останусь на ночь?

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Тюрьма штата Олдерни

Дорогая Аметист,

Я рад, что тебе стало лучше. Я знал, что из-за лекарств у тебя случаются провалы в памяти. Общество настолько зациклено на том, чтобы подгонять своих «дронов» под один шаблон, что готово устранять любые отклонения с помощью химии. Они называют это лечением. Я называю это контролем.

Адвокат, которого наняли твои родители, не должен был давать тебе таблетки из-за того, что случилось с твоим учителем музыки. Он был худшим из хищников, и его нужно было уничтожить. Они должны были обеспечить тебе защиту, а не выписывать рецепты, чтобы заглушить воспоминания и заставить тебя сомневаться в собственной правоте. Ты сделала то, что должна была сделать. Не позволяй им убедить тебя в обратном.

Я бы никогда не назвал твои шрамы уродливыми. Каждый из них — свидетельство того, что мы с тобой прошли через испытания. Если твои шрамы действительно такие яркие, как ты утверждаешь, то я бы относился к каждому из них с огромной любовью. Без них у меня бы не было тебя. Я бы целовал их по очереди, проводил по ним языком, запоминал каждый изгиб и каждый рубец, как карту нашего общего ада. Однако я не буду настаивать на том, чтобы ты присылала мне откровенные фото. Я знаю, как тяжело тебе открываться. Когда придёт время — ты сама решишь.

Твой комментарий о моей популярности в интернете меня рассмешил. Я знал, что популярен, судя по письмам от фанатов, которые я получал, но понятия не имел, что люди публикуют посты о моей жизни в социальных сетях. Если разговоры обо мне в интернете тебя радуют, то я разрешаю тебе создать официальный фан-клуб.

Скажи всем, что я ценю их любовь и поддержку. Я не могу отвечать на каждое письмо, потому что объём корреспонденции, которую я получаю, превышает возможности одного заключённого, но если вы будете задавать по одному-два вопроса в каждом письме, я буду отвечать на них для фанатов.

Расскажи, что ещё они хотят знать. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы снабдить вас контентом для социальных сетей фан-клуба.

Раз уж ты спросила о предложении моего отца, я расскажу тебе эту историю по частям. Мой отец всё ещё жив, и он чрезвычайно опасен, как и его сообщники. Ради твоей безопасности и моего спокойствия не распространяйся о следующих частях моей истории. Даже со своим лучшим другом.

Я доверяю тебе. Но есть люди, которые не прощают утечек.

Ксеро

P.S. Я переделал игрушку — она уже в пути. Сообщи мне, как только получишь посылку. Хочу знать каждую деталь: как ты её распаковываешь, как держишь в руках, как она ощущается внутри тебя. Не торопись. Делай это медленно. Думай обо мне. Я буду ждать твоего следующего письма.

ТРИДЦАТЬ

АМЕТИСТ

Релейни провожает меня в гостиную, где на компьютерном планшете играет музыка в стиле нью-эйдж — тихие переливы синтезаторов и звуки природы, которые должны успокаивать, но у меня от них только мурашки по коже. Матрасы в дальнем левом углу комнаты теперь пустые, простыни аккуратно сложены в сторону, вся одежда убрана в большие мешки для стирки. Свечи исчезли — их заменили маленькие лампы, и больше нет запаха горящих благовоний. Похоже, они больше не рискуют из-за пожароопасной обстановки.

Иезекииль и Чаппи сидят за низким столиком и пьют пиво из банок, которые они отставляют в сторону, как только понимают, что я не Релейни. Оба мужчины сидят прямо и смотрят на меня широко раскрытыми глазами, полными ожидания. Мне не следовало прятаться здесь от своего преследователя, но я не знаю, что ещё можно сделать. Прошло уже семь дней, а он всё ещё вмешивается в мою жизнь. Может, это и не призрак, но кто-то был в моём доме.

Я слишком труслива, чтобы противостоять ему, когда дома никого нет, но если это привидение, может, оно заговорит со мной во время следующего сеанса.

Костлявые руки Релейни ложатся мне на плечи, и она ведёт меня к столу.

— Садись, садись, — говорит она, и её голос срывается от