Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

меня перехватывает дыхание. Почему он не упомянул Чаппи? Что бы ни застряло в моей киске, оно продолжает терзать мой ноющий клитор и выводить меня из равновесия. Как, чёрт возьми, я умудрилась проспать его появление? Как я не проснулась, когда меня подвесили к потолку?

Всё это не имеет значения, если я не смогу опровергнуть его обвинения. Я пытаюсь привести мысли в порядок. С чего он взял, что меня соблазнил Чаппи?

Я заставляю себя вспомнить события вчерашнего дня и прошлой ночи. Был ещё один сеанс, но детали стёрлись из памяти. Я спросила о своей рукописи, но не помню, что он ответил.

— Ксеро, — шепчу я. — Я не помню. Лекарства заставили меня забыть…

— Я же говорил тебе перестать принимать эти таблетки, — резко говорит он.

— Ты не понимаешь, — рыдаю я. — Мне постоянно что-то мерещится. Я уже не знаю, что реально, а что нет.

Он снова наклоняет голову.

Я сглатываю.

— Однажды из моего шкафа выпало мёртвое тело. Затем он снова появился в моей машине. Я получаю странные сообщения, письма и фотографии. Что-то продолжает появляться и исчезать. Например, тот конверт, полный пальцев. И тут появляешься ты.

— А как же я? — спрашивает он.

— Ты повсюду. В моих мыслях, в моих снах. Иногда я смотрю в окно, а ты смотришь в ответ. Иногда я просыпаюсь ночью, и ты доводишь меня до безумия.

Он придвигается ближе.

— Расскажи мне об этих пытках.

— Я не знаю, реально ли это.

— Поговорим.

Я сглатываю. Это безумие. Я не должна вести переговоры с сексуальными террористами, но это я стою на стуле с петлёй на шее. Светлые глаза Ксеро сияют в темноте, сверкая с такой силой, что требуют ответов.

— Однажды ты стоял у меня между ног и тёр мой клитор, говоря, что я не кончу, пока не буду умолять. Когда я сделала то, что ты просил, ты вырубил меня.

— Ты кончила? — спрашивает он.

— Не думаю, — кричу я, и каждая частичка сдерживаемого сексуального напряжения превращается в муку. — Каждое утро я просыпаюсь возбуждённой и отчаявшейся.

Он кивает.

— Понятно.

— Что? — Мой голос срывается.

— Причина, по которой ты поддалась такому искушению.

Мой разум мчится быстрее скоростного поезда, пытаясь разгадать то, что он недосказал между строк, но вибрирующая на моём клиторе игрушка сбивает меня с толку. Мои колени дрожат от нового всплеска ощущений, заставляя меня прикусить нижнюю губу, чтобы подавить стон.

Это выходит за рамки сексуальной пытки. Это психологическая война. Моё тело сотрясается в конвульсиях, стул раскачивается у меня под ногами.

— Ксеро, я не помню. О чём ты говоришь?

— Прошлой ночью этот бородатый ублюдок отнёс тебя в постель и предложил полизать твою киску. Ты собиралась согласиться.

Мои глаза расширяются.

— Этого не было.

Жужжание между ног усиливается, заставляя их подгибаться. Я опускаюсь на несколько дюймов, но петля на моей шее затягивается. Я умру. Умру с игрушкой в своей киске. Умру от трупного окоченения клитора. Умру в вечном возбуждении и превращусь в похотливое привидение.

Я не могу представить себе ничего более унизительного.

— Что я тебе говорил про ложь? — рычит он.

— Прости. Прости. Я просто не помню…

— Потому что это лекарство плохо влияет на память.

Он подчёркивает это предложение, нажимая на кнопку на пульте от игрушки и увеличивая интенсивность до одиннадцати.

Я закатываю глаза и стону. Я так близко. Ещё несколько секунд. Мои бёдра дёргаются в предвкушении оргазма, который кажется таким близким. Как только первая волна экстаза приближается, Ксеро снижает интенсивность стимуляции.

— Нет! — кричу я. — То есть да.

— В следующий раз, когда ты позволишь мужчине прикоснуться к себе, он не только умрёт, но и ты будешь наказана.

— Но я не…

— Не. Ври. Мне, — рычит он.

Я вздрагиваю и переношу вес на пятки, но стул, на котором я стою, начинает раскачиваться, угрожая опрокинуться, и я повисаю в воздухе. Ужас сжимает мне горло, и желудок подступает к горлу. Этому безумному, садистски настроенному призраку, наверное, нравится смотреть, как я вишу в воздухе.

— Будешь ли ты хорошей девочкой, или мне придётся вдалбливать это в тебя силой?

— Я… я буду хорошей.

Он кивает, похоже, убеждённый в моей искренности. Это или уверенность в том, что моя жизнь висит у него на волоске.

— Прекрати разговаривать с полицией.

— Почему? — Я зажимаю рот рукой. Женщина, находящаяся во власти призрачного психопата, не в том положении, чтобы требовать ответов. — Хорошо, я не буду с ними разговаривать.

— Больше никаких сеансов.

— Хорошо.

— Больше никаких ночёвок.

— Хорошо.

Он отступает на шаг, словно растворяясь в тени. Его глаза блестят, но не светятся, как будто из-за того, что он подвесил меня, его сила ослабла. Я делаю мысленную пометку о том, что призраки тоже могут уставать. Если я хочу изгнать его, мне нужно, чтобы он потратил силы и ослаб.

— Я согласилась на всё, о чём ты просил, — говорю я. — Теперь ты снимешь петлю?

— Освободи себя сама.

— Как?

— Прыгай.

Мой желудок падает на скрипучие половицы.

— Ты хочешь, чтобы я умерла?

Он не отвечает. Релейни как-то сказала мне, что духи загадочны. Этот дух хочет, чтобы я не просто была разочарована, изолирована и повержена, но и умерла. Он намерен мучить меня до тех пор, пока мой разум не помутится или пока я не сделаю что-нибудь, чтобы положить конец этим мучениям.

Ещё одно осознание обрушивается на меня, как пощёчина. Ксеро не хочет, чтобы я принимала лекарства, потому что хочет, чтобы у меня начались галлюцинации. Теперь я понимаю, почему его глаза больше не светятся. Лекарства, может, и не работают на сто процентов, но они помогают мне легче отличать реальность от того, что у меня в голове… И то, что принадлежит другой реальности.

Возможно, Релейни и другие правы, и я действительно ясновидящая, и Ксеро не хочет, чтобы лекарства подавляли мои способности. Ему нужно, чтобы я его видела, потому что он черпает силу из моего страха.

Что ж, к чёрту этого мстительного призрака.

Я соглашусь на всё, что он захочет, подыграю ему в его извращённой игре и сделаю всё, что в моих силах, чтобы выбраться из этой передряги. После того как он