Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Расскажи мне, Аметист. Какой была твоя самая большая ошибка? Та, после которой ты поняла, что больше никогда не будешь прежней? Та, из-за которой родители начали смотреть на тебя иначе — не с любовью, а с осторожностью, как на бомбу с часовым механизмом?

Я рассказал тебе свою. Теперь твоя очередь.

Ксеро

P.S. Игрушка уже должна была прийти. Точная копия — каждый изгиб, каждая вена, каждый миллиметр. Если не получишь её к пятнице, дай мне знать, и я закажу ещё одну форму. Хочу, чтобы ты использовала её каждый вечер. Медленно. Глубоко. Представляя, что это я. Что я уже рядом. Что я никогда не уйду.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

АМЕТИСТ

Забрав рецепт, я иду в «Уандерленд».

«Уандерленд» — это секс-шоп, стилизованный под красную комнату боли: чёрная мебель, алые стены, неоновые акценты, которые пульсируют в полумраке, как сердце в агонии. Здесь продаётся всё — от порно-книг в кожаных переплётах до настоящей dungeon-мебели, латексные платья, маски, кнуты, клетки и целые коллекции игрушек, которые выглядят так, будто их создавали для пыток.

Майра появляется из-за стола, заваленного фаллоимитаторами всех размеров и цветов, но тут же скрывается за парой манекенов, одетых с головы до ног в чёрную кожу. Я толкаю дверь — заперто. Стучу по стеклу костяшками.

До прошлого года Майра работала у литературного агента. Потом её босса поймали на растрате клиентских денег. Всю команду уволили, включая Майру. Ни одно агентство в отрасли не захотело брать её после скандала. Пришлось сдать студию в центре города и переехать в крохотную квартиру. Теперь она работает здесь на полставки, чтобы выплачивать студенческие кредиты, пока пытается раскрутить свой фриланс.

Владелец «Уандерленд» заставил её проходить «собеседование» в одном из подвальных плейрумов. Там она узнала, что он доминант с пирсингом на члене. По её словам — невероятно горяч, из старых денег, живёт в особняке на вершине Олдерни-Хилл. Наш ровесник. Его семья владеет всеми магазинами на этом квартале. Она считает его идеальным уловом. Я же не могу закрыть глаза на красные флаги. Какой нормальный человек требует кинки-секса от женщины в качестве теста на работу?

В этом мы с Майрой разные. У меня сексуальные травмы и куча комплексов. Она — свободный дух. Меня родители до сих пор опекают и контролируют. Она яростно независима. Майра могла бы попросить денег у родителей — оба успешные юристы, плюс семейный бизнес с недвижимостью, живут в особняке в Квинс-Гарденс. Но она отказывается брать у них хоть цент. Они хотят, чтобы она пошла по стопам старшей сестры Мартины — высококлассного адвоката — и поступила в юридическую школу. Майра же выбрала другой путь.

Когда она наконец появляется из-за манекенов, я стучу ещё раз и машу рукой. Она вздрагивает, потом бежит к двери с широкой улыбкой. Дверь открывается, и в лицо ударяет густой аромат розмарина и шалфея.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

— Только что от терапевта. — Я поднимаю пакет из аптеки.

Улыбка сползает с её лица. Она отступает в сторону, пропуская меня внутрь.

— Ты в порядке?

— Да. — Я захожу, ставлю пакет с лекарствами на прилавок. — Просто хочу снова начать принимать таблетки, чтобы мозг смог отличать реальность от бреда.

Она кивает.

— Хорошая идея. Ты всё ещё видишь призраков?

— Теперь они мне только снятся, — бормочу я.

— Есть новости от твоего босса?

— Чезаре не звонил, — вздыхает она. — Я уже думаю, он нашёл кого-то другого.

— Ты говорила, у него куча бизнесов… — Я оставляю фразу висеть в воздухе.

Мужчина, который трахает женщину как часть собеседования, скорее всего сделает то же самое с другой.

— Может, нашёл свежую плоть, — пожимает она плечами. — Я уже перегорела. А ты закончила рукопись?

Я переминаюсь с ноги на ногу и кривлюсь.

— У меня творческий ступор.

Она хмурится.

— Из-за того, что ты не поехала на свадьбу?

— Это одна из причин, — отвечаю я с гримасой.

— Не говори мне, что передумала публиковать свою историю? Не после того, как я купила нам билеты на книжную ярмарку…

— Нет… — Я поднимаю ладони. — Всё не так. Люди не хотят читать, как я купаюсь в чувстве вины.

— А вот призраки могут заинтересовать.

Она трёт подбородок.

— Он только один, — вру я.

Она отмахивается.

— Ты говорила, что призрак Ксеро прислал тебе смс о том, что Кайла оставила себе один из его секс-игрушек. Почему бы не включить это в книгу?

— И наживаться на её смерти? — шепчу я, стараясь не звучать слишком шокированно.

— Чем это отличается от того, что ты пишешь про Ксеро?

Вина впивается в грудь когтями, плечи опускаются. Она права. Но что-то в этой ситуации всё равно кажется неправильным.

— Что не так?

— Ксеро сказал, что мои отношения с ним — это фейк ради продажи книги.

— Это было до или после его казни?

Она исчезает в подсобке и выходит с картонной коробкой. Я складываю руки на груди.

— Что ты имеешь в виду?

— Ответь на вопрос. Когда Ксеро обвинил тебя в том, что ты притворялась?

— Через несколько часов после официального времени смерти.

Майра ставит коробку на прилавок и начинает вытаскивать комплекты трусиков с вырезами, отмечая количество на инвентарном листе.

— Вот видишь, — кивает она.

Я поднимаю брови, требуя продолжения. Она добавляет:

— Ты в отчаянии от того, что позволила ему умереть в одиночестве, и теперь вина проявляется в виде его призрака.

— С каких пор ты эксперт по психическому здоровью?

Она разворачивается, кладёт обе руки мне на плечи и смотрит прямо в глаза. Я не выдерживаю своего отражения в её зрачках, поэтому фокусируюсь на переносице.

— Кого ты видишь каждый раз, когда пытаешься переспать с мужчиной? — спрашивает она.

Я отступаю назад, поворачиваюсь к стойке с кожаными наручниками.

— Не каждый раз.

— Ты слишком боишься близости, чтобы пробовать кого-то нового. То, что сделал мистер Лоусон, — это груминг и насилие. Он заслужил смерть, но у тебя до сих пор неразрешённые травмы.

Кому-то стоит сказать это моему подсознанию, потому что оно так и не получило сообщение. Оно найдёт способ испортить мне счастье, даже если я встречу идеального мужчину — живого и не за решёткой.

— Я знаю, — отвечаю