Коронуй меня замертво - Лив Зандер

Глава двадцать четвертая

Элара



Семьдесят шесть. Семьдесят семь.

Мы думаем, она у нас.

Происхождение. Первичное толкование.

Проклятие.

Воск стекает с подсвечника на большой палец, горячо до боли. Может, Каэль вовсе не тот златокудрый, вызывающий жалость герой, каким хочет казаться? Может, он просто ищет способ снять проклятие, позволяя короне исцелять его? И что в таком случае ждет меня?

Я замираю, прислонившись к влажному изгибу стены, камень сочится старым туманом и ночным дождем. Пламя дрожит от моего прерывистого дыхания, а мысли возвращаются к тому, как он нашел мой сапог у двери. Как он посмотрел на меня…и ничего не сказал.

Вместо этого он подарил мне поцелуй, который должен был согреть, а ощущался как предупреждение…

Если раньше он не подозревал меня, то теперь точно начал. Если я собираюсь покончить с этим дурацким страхом раз и навсегда, нужно действовать сейчас, пока Каэль не приставил ко мне стражу.

Прошибает холодный пот. Как эти братья могут быть такими разными и при этом столь похожими в худших своих проявлениях? Вейл лжет напропалую. А Каэль? Начинаю опасаться, что он лжет красиво.

Даже не знаю, кто из них хуже. Вейл — интриган и сволочь, но, судя по всему, брат ему под стать. Не то чтобы я могла их винить. В конце концов, я и сама такая же.

Я отталкиваюсь от стены и поднимаю затекшую ногу. Семьдесят восемь.

Эти ступени едят кислород на завтрак. Они вьются по восточной башне злой узкой спиралью, где каждая ступенька — неглубокая могила для лодыжек, в которую я шагаю с готовностью. Если я буду отвлекаться на шепот, который мне не предназначалось слышать, цель не изменится. Тревога о чужих тайных замыслах не поможет мне достичь ее быстрее.

Я запрокидываю голову, глядя вверх, где лестница растворяется во мраке. В животе все завязывается узлом в такт этому кружению, но я продолжаю подъем. Я здесь не ради воспоминаний о том, как его палец до боли прижался к моей губе… и не ради его тяжелого, порочного дыхания. Нет, я здесь, чтобы забрать то, что он предложил.

Остаток карты.

Я выбираюсь на площадку, глоток царапает горло. В коридоре слабо пахнет пылью и… да, гвоздиками.

— Вейл?

Я ставлю подсвечник на стоящий рядом сундук и стучу костяшками по старой, исцарапанной двери. Под тяжестью руки она подается. Не заперта. Брошена на произвол судьбы.

Покои внутри больше похожи на забытую кладовку, в которой втиснули кровать. Место для ненужных вещей, таких как принц, оставшийся не у дел.

Стопки книг, точно пьяные солдаты, громоздятся вдоль стен, подпирая потолок, шкаф криво стоит на трех ножках. Вместо нормального очага посреди покоев пыхтит приземистая железная печка, обдавая сухим, яростным жаром.

Это глупо, но вид покоев настолько кричит о никчемности Вейла, что на них почти больно смотреть. Пройти путь от наследника до… до этого? Я бы тоже злилась.

— Ну надо же… — слова звучат протяжно.

Вейл стоит у окна, прислонившись плечом к косяку, словно его фигуру отлили из тусклого утреннего света. В руках книга, которую он держит под углом к серому небу. Он захлопывает ее с грохотом, подобным раскату грома в тишине, и поворачивается ко мне. Губы медленно искривляются в хищной улыбке.

— Явилась наша святоша.

Стиснув зубы, я позволяю двери защелкнуться за спиной.

— Я не святая.

— Да что ты говоришь. — Бросив книгу на ближайший стол, он отталкивается от стены и направляется ко мне. Покои настолько малы, что в два шага он оказывается в моем личном пространстве. Он останавливается в миллиметре, нависая надо мной мрачнее и массивнее, чем мне запомнилось. Склоняет голову с лихорадочным блеском в глазах. — Золотой мальчик напугал тебя?

К горлу подступает жар, у меня нет даже капли совести, чтобы выдать удобную ложь.

— Ты сам знаешь ответ.

Вейл издает неопределенный звук — не то стон, не то смешок.

— И ты думаешь, что я не напугаю?

Этот вопрос лишь сильнее обжигает легкие. Он звучит как насмешка, как вызов. И будь он проклят за то, что прекрасно знает: я никогда не отступлю. Особенно перед ним.

Я вскидываю подбородок.

— Я на это рассчитываю.

— Смелые слова. — Он подходит вплотную, зажимая мои бедра своими, и проводит холодными, точно лезвие, костяшками пальцев по моей шее. — Посмотрим, сможешь ли ты их подтвердить.

Он не медлит. Его губы накрывают мои с дурманящей силой, заставляя разомкнуться. Стоит мне уступить, и его язык врывается внутрь, заявляя права на территорию, помеченную им еще несколько дней назад.

Жар возвращается в низ живота с пугающей яростью. Это лишено всякого смысла. Мне должен быть противен его вкус — резкий от самонадеянности и горький от лжи, — но вместо этого тело плавится под его блуждающими руками.

Они скользят по спине, тяжелые и уверенные, огибают талию и сжимают ягодицы сквозь плотную ткань платья. Он притягивает меня к себе, прижимаясь возбуждением к моему животу. Как он может быть таким твердым так быстро?

Хватает мои запястья, пальцы смыкаются как железные кандалы, и тянет мои руки к подолу своей рубашки. Приглашение, просьба и приказ одновременно.

Пальцы дрожат, впиваясь в грубую ткань. Я неуклюже и поспешно стягиваю одежду через его голову. Как только он освобождается, рубашка летит в сторону, и между нами не остается ничего, кроме кожи и воздуха.

Боги, он прекрасен.

Той суровой, разрушительной красотой.

Я и раньше видела мужчин — рабочих в полях, строителей на крышах, — но это… это другое. Вейл словно высечен из гладкой кожи, натянутой на литые мышцы, и дорожка волос сбегает по животу, исчезая за поясом брюк.

Он снова ловит мои руки и прижимает ладони к своей груди. Сердце под моими пальцами бьется тяжело и часто, точно боевой барабан.

— Мне нужно чувствовать твои руки на себе.

Он ведет ими вниз, заставляя очерчивать жесткие пластины грудных мышц, тугие ребра пресса, спускаться вдоль темного пушка волос. С каждым дюймом напряжение в нем нарастает: мышцы живота под моими пальцами каменеют, бедра непроизвольно подаются вперед. В поисках. В ожидании.

Затем ногти задевают холодный металл ремня.

Я цепенею. Жар, исходящий снизу, обжигает кожу.

Что, если Каэль найдет меня здесь? Кто-нибудь видел, как я поднималась в башню? Что будет⁠…

— Тсс… — Вейл выпускает мои руки и вместо этого