Желание богов - Тан Ци

– Все сущее рождается из света и им питается. Он прав: во всех мирах нет более подходящей богини на роль повелительницы цветов. – Она наклонилась к лежащей и улыбнулась. – Хоть ты и отказала, он, конечно, не отдаст место богини цветов никому другому. Начало новой эпохи – время неспокойное. Важно, чтобы у всякого места имелся свой бог и у всякого бога имелось свое место. Так будет легче. Помоги ему.

Девушка в желтом все так же невозмутимо ответила:

– Я выбрала тебя, как я смогу помочь ему? Должность повелительницы цветов не так уж важна. Даже пустующая, она не поколеблет его власть над мирами. – Она внезапно перевернулась и села. – Погоди… Ты же не…

Собеседница прервала ее:

– Ты знаешь меня – я люблю доводить дела до совершенства. – Подбросив пустой кувшин, она ловко его поймала. – Если я не ошибаюсь, это первая большая церемония возведения в ранг со времен Паньгу и Бога-Отца. Все места дóлжно заполнить – тогда все будет безупречно.

Она спокойно улыбнулась:

– Ты же знаешь, послезавтра меня не станет. А раз шанса выжить нет, зачем беречь бессмертное тело?

Внезапно налетевший густой туман снова все поглотил. Лунный свет, беседующие за вином девушки, черепичные крыши – все исчезло. В мгновение ока сцена сменилась.

Над миром по-прежнему властвовала ночь, и на небе все так же висела луна, только была она кроваво-красного цвета. Повсюду бушевали огни, весь мир походил на огромную печь. Куда ни глянь, земля обратилась в выжженную пустыню, вселяющую ужас.

Но странно: Чэн Юй не чувствовала страха.

Перед ней стоял мужчина, они разговаривали. Княжна услышала, как из ее рта вылетают слова, смысла которых она не понимала:

– Когда бог умирает, в теле остается частица силы, защищающая бессмертную оболочку. Но Шао Вань, сжигая врата Жому пламенем нирваны феникса, отдала мне всю свою силу, не оставив даже частички, чтобы защитить свое нетленное тело. Поэтому, после того как я принесу себя в жертву Хаосу, обязательно останется глоток духовного дыхания.

Чэн Юй услышала, что голос говорившей немного охрип. Та тем временем сказала мужчине, лица которого Чэн Юй не видела:

– Он превратится в семя красного лотоса. Чжаоси, когда придет время, ты отнесешь его в мир богов и передашь высшему богу Мо Юаню.

Она помолчала, затем добавила:

– Просто скажи ему, что это повелительница цветов, которую Шао Вань выменяла для него ценой своего исчезновения. Посади семя, орошай его водой из духовного источника Куньлуня – так оно быстрее обретет форму и займет положенное место богини цветов. Надеюсь, он…

Она надолго замолчала.

Юноша по имени Чжаоси тихо спросил:

– Надеетесь, он… что?

– Надеюсь, он будет дорожить ею и беречь ее, – прошептала она.

После паузы юноша спросил:

– Кем будет это дыхание, в кого оно превратится? В вас, моя госпожа, или в досточтимую Шао Вань?

– Она будет собой, – услышала Чэн Юй спокойный ответ. – Она – это она, а не я и не Шао Вань. Она станет повелительницей цветов новой эпохи.

Каждое слово, обращенное к юноше, слетало с ее губ, но Чэн Юй ощущала лишь потрясение. Речь лилась, как родниковая вода, но она не узнавала ни одного имени, которое произносила, и никогда не бывала ни в одном месте, которое называла. Она не понимала ни единого сказанного слова.

Растерянность и тревога переполняли ее сердце, Чэн Юй отчаянно хотела спросить юношу: почему? Но вдруг до ее ушей донесся шум.

Яростный огонь, выжженная земля, кровавая луна и юноша перед ней – все внезапно исчезло. Чэн Юй резко проснулась.

За ширмой догорала оплывшая воском свеча, ее свет едва освещал покои. На миг княжна запуталась: сон это или явь? Не осталась ли она пленницей сновидения?

Прибежавшая на звук служанка со свечой объяснила, что близлежащий дворец Полного счастья загорелся, придворные бегают и зовут на помощь, потому так шумно. Но пламя удалось усмирить, огонь не пойдет дальше, так что опасность миновала.

Услышав это, Чэн Юй поднялась, набросила накидку и вышла во двор. Над красной стеной, ограждающей двор, виднелись отблески пламени – это горел тот самый дворец. Огонь еще был довольно силен, но на расстоянии казался безобидным – словно обессилевший хищник делает последние бесполезные попытки вырваться из ловчей петли.

Эта сцена показалась Чэн Юй смутно знакомой, словно она уже видела такой огонь во сне, но воспоминания были туманными и неясными.

Она долго стояла там, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в памяти всплывали только вчерашние события. Вино, выпитое с Яньлань, и их короткая беседа, ночь, когда она увидела Лянь Суна и задала ему несколько вопросов, выяснив то, чего раньше не знала. Какая же она все-таки смешная: сожгла свиток с написанной кровью сутрой, а потом заснула. Возможно, спалось ей плохо, может быть, ей снилось что-то такое, от чего теперь у нее болела голова. Но что именно ей пригрезилось, княжна не помнила.

Лишь осталось странное чувство, будто она прожила тысячи жизней и прошла бесчисленное количество испытаний. Будто своими глазами увидела, как безбрежные моря сменились тутовыми рощами…

Она помнила, что, засыпая, ощущала растерянность и боль, но сейчас из ее сердца исчезли и печаль, и радость – осталась лишь сосущая пустота.

Чэн Юй бессознательно подняла правую руку и прижала ее к груди. Почему?

Глава 6

С тех пор как Чэн Юй поселилась во дворце, она неизменно вставала до часа Кролика, умывалась и отправлялась к великой вдовствующей императрице, чтобы позаботиться о ней во время завтрака. Но на этот раз даже к концу часа Кролика княжна не встала.

Служанка, заглянув за полог, ахнула: госпожа дрожала под одеялом, бормоча, что ей холодно, хотя при этом ее лицо горело огнем. Служанка в ужасе поспешила доложить об этом великой вдовствующей императрице, и та немедленно призвала главного лекаря императорского ведомства врачевания.

Главный лекарь императорского дворца исследовал по ниточке[36] пульс Чэн Юй и определил простуду. Но крепкие снадобья не помогали, жар не спадал, и в сознание княжна не приходила.

Великая вдовствующая императрица, вспомнив об особой природе внучки, подумала, что та слишком долго прожила во дворце, утратив связь с благотворной силой цветочных духов. Решив, что из-за тяжелого недуга внучка не сможет вернуться домой сама, она издала указ, согласно которому Чжу Цзиню и Ли Сян полагалось прибыть во дворец. Также она велела им принести из пагоды Десяти цветов побольше наполненных духовной силой растений.

Чжу Цзинь принял указ и выбрал Яо Хуана