Желание богов - Тан Ци

Чжу Цзинь, освободив руки, взялся помогать Яо Хуану, но и их совместные усилия ни к чему не привели.

Цзы Ютань не мог похвастаться ростом, зато нрав у него был ого-го. Видя, как Чжу Цзинь и Яо Хуан безуспешно возятся с зеркалом, он вскипел от обиды за друзей и в сердцах шлепнул по зеркалу ладонью – и медная поверхность свернулась в рулон, как свиток.

Яо Хуан остолбенел от выходки Цзы Ютаня, а затем рассвирепел. Чэн Юй, увидев, что он не вынес никакого урока из своих ошибок и готов ввязаться в драку с младшим, поспешно ушла. Едва княжна прикрыла за собой дверь, как с той стороны раздались оглушительный грохот и звон.

Ли Сян принесла чай и, заметив Чэн Юй, отдыхающую на свежем воздухе, замялась. О связи между Лянь Суном и Чэн Юй не знала та троица, но только не она, ее доверенная служанка. Хотя за те десять дней, что они наблюдали за войной в зеркале, Чэн Юй ни разу сама не заводила речь о Лянь Суне и не выказывала беспокойства о нем, Ли Сян хорошо помнила тот день, когда княжна рассказывала ей, что они с третьим братцем Лянем созданы друг для друга. Ее глаза сияли, и свет их невозможно было скрыть.

Бывало, Чэн Юй вела себя именно так: чем сильнее тревожилась внутри, тем спокойнее выглядела снаружи. Ли Сян размышляла: если княжна все эти дни сохраняла ледяное спокойствие, что же творилось у нее в душе? Сердце доброй служанки сжималось от жалости, но в то же время ее охватывал смутный страх: что, если однажды госпожа не выдержит и, желая помочь генералу Ляню, передаст императору военные сведения, увиденные в медном зеркале?

Хотя княжна всегда знала меру, но разве не говорят, что любовь лишает девушек разума?

Помедлив, Ли Сян решилась заговорить. Она осторожно приблизилась к Чэн Юй и, наблюдая за выражением ее лица, нерешительно сказала:

– Чжу Цзинь забыл предупредить вас об одном…

Княжна повернулась к ней, и Ли Сян запнулась.

– Наблюдать за сражением в зеркале, княжна… вам, конечно, можно, но рассказывать смертным об увиденных в нем тайнах нельзя. – Служанка продолжила уже спокойнее: – Потому что небесный порядок запрещено нарушать. Если рискнуть, последствия будут слишком тяжелы даже для таких могущественных цветочных духов, как Чжу Цзинь и Яо Хуан… – Заметив, что Чэн Юй замерла, она поспешно добавила: – Конечно, я знаю, что вы всегда осмотрительны, просто…

Чэн Юй с понимающей улыбкой сказала:

– Ты боишься, что я не удержусь и помогу ему.

Она помолчала.

– Не беспокойся.

Ли Сян заметила, как рот госпожи искривился в насмешке. Чэн Юй редко позволяла себе подобное выражение лица, поэтому сейчас оно выглядело особенно неожиданно. Это была улыбка, но улыбка язвительная.

– Ему не нужна моя помощь, – равнодушно произнесла княжна.

Ли Сян неуверенно кивнула, сомневаясь, не показалось ли ей. Затем, успокаивая себя, добавила:

– Даже Яо Хуан признает, что генерал Лянь исключителен – а он-то разбирается в судьбах государств и редко хвалит современных генералов. Так что, даже если вы не станете вмешиваться в замысел Небес, с ним точно ничего не случится. Вам не о чем тревожиться.

Услышав ее слова, княжна слегка склонила голову, словно погрузившись в свои мысли. Спустя долгое время на ее губах появилась непонятная улыбка.

– Верно, – согласилась Чэн Юй, будто бы одобряя эти слова, затем неожиданно безучастно устремила взгляд на уличную суету вдали. Чуть позже она тихо добавила: – Ему действительно не нужна моя помощь. Что в этом мире может оказаться ему не по силам?

Она опустила ресницы и снова улыбнулась.

– Я всего лишь смертная. Прежде я и впрямь… переоценивала себя.

Чэн Юй улыбалась очень мягко, очаровательно. Это была невероятно красивая улыбка, вот только глаза княжны оставались ясными и холодными.

В сердце Ли Сян что-то неприятно сжалось. Она смутно ощущала, что здесь что-то не так, но не могла понять, что именно.

Как и предполагала Чэн Юй, столкнувшись с новой линией обороны Си, прочно удерживаемой двумястами тысячами солдат, Вэй решила прорвать ее яростными атаками, чтобы не дать врагу дождаться пополнения провизии. Вэйцы были уверены, что Си продержится самое большее три дня, но на четвертый день защитники все еще не проявляли признаков истощения. К пятому дню сами вэйцы, испытывающие перебои с поставками, вынуждены были прекратить наступление. А на следующий день к Мяоду подошли еще сто тысяч солдат, отведенных с поля боя в Гуйдане, и планы Вэй окончательно сорвались. Силы в этой войне уравнялись.

На третий день этого затишья император вызвал Чэн Юй во дворец.

Узнав об этом, Цзы Ютань застыл словно громом пораженный. После того как он свернул зеркало в рулон и получил за это от Яо Хуана – он осознал свою вину. Будучи духом идейным, он решил загладить ее и… тайком стащил из дворца то самое большое зеркало, которое все так любили.

Когда евнух пришел за Чэн Юй, первой мыслью Цзы Ютаня было, что во дворце обнаружили пропажу и император намерен наказать княжну. Он наотрез отказался отпускать ее страдать за него и хотел немедленно явиться во дворец с повинной.

Яо Хуан, глядя на своего удручающе глупого товарища, терпеливо объяснил, что, даже если пропажа зеркала обнаружена, императору точно недосуг разбираться с таким пустяком. У правителя и без того хватает забот.

Цзы Ютань колебался, не зная, верить старшему или нет, и обратился за подтверждением к Чжу Цзиню. Однако тот словно не услышал вопроса и лишь задумчиво смотрел на Чэн Юй, выходившую из пагоды в сообразном случаю облачении. Меж его бровей залегла складка.

Даже когда повозка с княжной скрылась из виду, Чжу Цзинь все еще хмурился. Наконец он вздохнул:

– Этот день все же настал.

Стоявший рядом Яо Хуан вздрогнул:

– Ты имеешь в виду…

– Ее третье испытание, – горько усмехнулся Чжу Цзинь, провожая взглядом исчезающую повозку.

Третье испытание Чэн Юй – испытание любовью, связанное с браком вдали от дома.

Яо Хуан посмотрел на управляющего и медленно нахмурился:

– У меня давно такое ощущение, что в этой жизни ты многое от нас скрываешь.

Чжу Цзинь слабо улыбнулся:

– Ты о трех испытаниях княжны?

Владыка пионов промолчал, а затем неожиданно произнес:

– Вообще-то, меня давно занимает один вопрос. Кажется, ты все это время кое-кого избегал.

Чжу Цзинь приподнял бровь и с любопытством спросил:

– О? И кого же?

Яо Хуан уставился на него в упор.

– Генерала Ляня.

И вот тут