Желание богов - Тан Ци

Уносу, и выбрал послов для переговоров. Но в такое неспокойное время переговоры следовало вести как можно быстрее. Чтобы обеспечить успех, Чэн Юнь вызвал во дворец четвертого принца Уносу – того самого, что прошлым летом прибыл в Пинъань с братом в составе посольства, но не уехал вместе с ними, а остался в столице для учебы. Они провели тайные переговоры.

Эти тайные переговоры были сделкой: Чэн Юнь надеялся, что Миньда вернется на родину и поможет послам Си убедить его отца и старшего брата как можно скорее заключить союз. В обмен император обещал выполнить одно желание принца. Обещание императора – весомая вещь. Будь у принца Миньда высокие устремления, он мог бы потребовать помощи в борьбе за трон, и Чэн Юнь, возможно, согласился бы. Однако четвертый принц предпочел красавицу власти и использовал этот шанс, чтобы просить руки княжны Хунъюй – Чэн Юй.

Разумеется, тут и размышлять было не о чем. Император согласился.

Миньда действительно оказался человеком выдающихся талантов. Накануне вечером на императорский стол лег засекреченный доклад от послов. В нем говорилось, что союз заключен. Когда письмо отправлялось, сорок тысяч солдат, отозванных с поля боя в Шуанши, уже достигли границы Уносу. Этой же ночью они тайно войдут в страну и по приказу великого генерала нанесут удар по северной границе Уносу и Вэй, подожгут тыл северного соседа. К моменту получения письма Вэй уже придется отвести часть войск на защиту захваченных городов. Противостояние на озере Цицзэ завершится, и война пойдет так, как предсказывал великий генерал.

Успешное заключение союза и открытие нового поля боя на западе, конечно, радовали, но это также означало, что пришло время отправлять Чэн Юй в Уносу.

Потому император и вызвал ее во дворец.

Чэн Юнь уже согласился на просьбу Миньда, брак был делом решенным. Однако в разговоре с сестрой император заявил, что не хочет принуждать ее и желает услышать ее мнение. На деле он просто не хотел выглядеть тираном. Чэн Юй должна была согласиться сама.

Император не был до конца уверен, какие чувства его великий генерал питает к княжне. Конечно, раньше он сам подталкивал их друг к другу, но времена изменились. Если генерал Лянь тоже влюблен в Чэн Юй, а император насильно выдаст ее замуж в другую страну, отношения между правителем и подданным могут разладиться. Но если княжна согласится сама, это в корне поменяет дело.

Чэн Юнь знал, что его двоюродная сестра умна. Она без намеков поймет важность этого брака. Она всегда ставила долг выше личных чувств. Она согласится.

Не то чтобы Чэн Юнь ее не любил. Когда-то, слушая ее рассуждения вроде: «Нам, принцессам и княжнам, однажды, возможно, придется покинуть родину и выйти замуж за границу – зачем нам учить музыку или живопись, эти варвары все равно не оценят, лучше бы научиться играть на их моринхуре», он сердился из-за ее глупых речей и думал: «Как я могу отпустить ее так далеко?»

Тогда император и представить не мог, что ее слова окажутся пророческими, а сам он не колеблясь выберет принести ее в жертву. Однако Чэн Юнь был правителем, он нес ответственность за страну и народ. И это был единственный верный выбор.

Только обрекший себя на одиночество человек может пройти путь достойного императора.

Чэн Юй тихо сидела на табурете. Она поняла настроение императора, поняла, что, хотя он разрешил ей высказаться, на самом деле не ждет возражений. Рожденная в императорской семье, она знала все, что полагалось знать. Она прошла тысячи ли, прочла тысячи свитков, написала сотни сочинений об управлении страной за бездарных сынков знатных семей столицы. Конечно, она догадывалась о скрытых за этим браком намерениях.

Император спросил ее мнение, хотя и не хотел его слышать. Но на самом деле у нее и не было возражений. Княжна уже прошла испытание болезнью и испытание бедствием, предсказанные старым даосом, поэтому теперь не видела причин избегать третьего. Просто она никогда об этом не думала.

Даос говорил, что брак на чужбине станет для нее концом. Раньше Чэн Юй действительно сопротивлялась – этот прекрасный мир так ярок, ей хотелось жить. Кто же не хочет жить? Но, пожертвовав собой, она могла избавить свой народ от ужасов войны. Даже если брак стоил бы ей жизни, она не могла сказать «нет».

Княжна выросла на благах, дарованных народом Великой Си. Если она умрет за этих людей, это будет достойная смерть. Судьба жестока, но, возможно, потому, что Чэн Юй всегда предчувствовала этот день, в ее сердце не было ни жалости к себе, ни печали.

Она побывала в Загробном мире и узнала, куда отправляется душа после смерти. Она минует Источник Непостижимого, пройдет Врата Прерывания Жизни, выпьет воду из Реки Забвения, поднимется на Террасу и войдет в Дерево Перерождений, чтобы затем, как чистый лист бумаги, отправиться в новое место и стать новым человеком. Кажется, в этом не было чего-то страшного.

Разве поездка в Уносу не то же самое? Новое место, разрыв с прошлым, новая жизнь. Чем это отличается от смерти и входа в Загробный мир?

Поэтому Чэн Юй не стала рассказывать императору о пророчестве даоса. Прижимая к груди ручную грелку, она немного подумала и ответила:

– Если ваше величество считает этот брак достойным, значит, так оно и есть. Эта ничтожная сестра всецело полагается на ваше решение.

Чэн Юй вернулась в пагоду Десяти цветов под вечер. После полудня выпал снег, и, хотя к этому времени он уже перестал идти, небо по-прежнему хмурилось. Во дворе зажгли фонари, и их разноцветные огоньки, отражаясь на белом снегу, создавали особое очарование.

Пройдя за ширму, Чэн Юй сразу заметила Ли Сян, которая, сидя под сосной, тихо плакала, прикрыв лицо руками, а Яо Хуан мягко ее утешал. Эта необычная картина заставила ее замереть от удивления, и, движимая любопытством, княжна подошла узнать, в чем дело.

По идее они должны были заметить ее сразу, как только она вошла, но Ли Сян была слишком поглощена горем, а Яо Хуан, недавно обретший человеческий облик, еще не вполне в нем освоился. Поэтому, даже когда Чэн Юй подошла совсем близко к крытому проходу рядом с ними, они, не заметив ее, продолжили разговор.

– Я сказала Чжу Цзиню: «Давай найдем место, где ее никто не знает, и просто проживем с ней эту жизнь в покое!» – сквозь слезы говорила Ли Сян. – Но он, как всегда, оказался бессердечным и безжалостным! Спросил: «Разве