Желание богов - Тан Ци

генерала Ляня, ушедшего на войну. Тогда она с большим смущением призналась, что думает, будто третий братец Лянь испытывает к ней чувства и эти чувства взаимны. Теперь же княжна холодно называла его «генералом Лянем».

– Генерал не выбрал бы тебя… – Ци Инъэр растерянно нахмурилась после паузы. – Что ты имеешь в виду?

Чэн Юй подперла щеку рукой, спокойно наблюдая за ледяной гладью озера.

– Генерал Лянь должен защищать Яньлань. Не меня.

Госпожа Ци замерла:

– Может быть… здесь есть какое-то недоразумение?

– Какое же тут недоразумение? – Фарфоровая чашка наконец выскользнула из пальцев княжны и разбилась. – Ах! – воскликнула Чэн Юй, будто сожалея. Ли Сян тут же бросилась убирать осколки. Чэн Юй отодвинулась от опасности и продолжила: – Я спрашивала его. Он сам так сказал.

Госпожа Ци все еще не могла в это поверить. Ее изящные брови сошлись на переносице.

– Я знаю, третий господин Лянь всегда хорошо относился к Яньлань, но это братские чувства. А к тебе он с самого начала…

– Я была всего лишь развлечением, – резко прервала ее Чэн Юй. Эти унизительные слова она произнесла так легко, будто они не имели никакого значения. Госпожа Ци невольно сжалась. – Поэтому то, что ты предлагаешь, не сработает, – невозмутимо подытожила княжна.

Ци Инъэр прикрыла глаза и в отчаянии поднесла руку ко лбу. Глаза ее покраснели.

– Неужели нет другого выхода?

Ли Сян отошла в сторону, вытирая слезы.

Прошло несколько мгновений, прежде чем госпожа Ци почувствовала, как чья-то рука накрыла ее собственную, лежавшую на каменном столе. От теплого мягкого прикосновения она вздрогнула. Ци Инъэр подняла взгляд на Чэн Юй. Над серебряным котлом вился легкий пар, за которым лицо подруги казалось почти прозрачным. Госпожа Ци не могла разобрать его выражения, лишь услышала тихие слова:

– Не бывает бесконечного пира, Сяо-Ци. Нам все равно пришлось бы расстаться. К счастью, сегодня не день расставания, так что не печалься.

От такого утешения госпожа Ци онемела. В горле встал ком, долгое время она не могла вымолвить ни слова.

Беседка стояла у озера. За их спинами тянулся длинный берег, усеянный невысокими ледяными фонарями и заснеженными усохшими деревьями.

Бескрайний, одинокий серебристо-белый мир.

Наставник государства отсутствовал в столице, и император поручил служащим ведомства наблюдения за небом выбрать дату свадьбы. Заместитель главы ведомства, изучив движение семи светил и четырех остальных звезд, определил, что семнадцатое число двенадцатого месяца – самый благоприятный день для отъезда Чэн Юй.

Великая вдовствующая императрица, не желая расставаться с внучкой, вызвала ее во дворец. Узнав, что госпожа Ци – дорогая подруга Чэн Юй, она по особой милости разрешила и ей остаться в дворцовых покоях.

Дни во дворце мало чем отличались друг от друга. Ночью великой вдовствующей императрице приснился особый сон, и, едва встав, она уединилась для того, чтобы вознести молитвы будде. Девушки с Ли Сян и придворными служанками принялись лепить снежных журавлей во дворе перед залом Добродетели и согласия. Вскоре два изящных снежных журавля украсили двор.

Госпожа Ци, осмотрев творение, решила сходить на кухню за черными бобами – чтобы вставить журавлям как глаза, – а Чэн Юй тем временем должна была подправить крылья.

Как раз когда Чэн Юй, вооружившись резцом, вытачивала перья, во двор прибыла Яньлань с визитом к великой вдовствующей императрице. Узнав, что та молится, она не ушла сразу, а задержалась под крытым проходом вокруг дворца, наблюдая за происходящим во дворе. Через мгновение она велела служанкам подкатить ее коляску поближе к Чэн Юй.

Княжна не обратила на нее внимания. Яньлань постояла рядом еще некоторое время.

– В тот день мне не следовало говорить тебе все это, – наконец сказала принцесса. – Недавно, встречаясь с императором, я сказала ему, что Уносу не может похвастаться таким богатым литературным наследием, как Си, а ты всегда любила читать. Поэтому нужно добавить книг в твое приданое. Книги помогут легче перенести тоску и развеют скуку в свободное время.

Казалось, это был жест примирения. Договорив, Яньлань внимательно посмотрела на княжну.

Чэн Юй была одета в бирюзовое платье с узором из облаков. Шелковые слои юбки, поднимаясь от талии, подчеркивали ее изящную фигуру даже сквозь зимнюю одежду. Наклонившись над снежным журавлем, который словно кричал в небо, она сосредоточенно работала резцом, так и не удостоив Яньлань немедленным ответом.

Служанка Яньлань не выдержала и хотела вмешаться, но девятнадцатая принцесса остановила ее взглядом. Девушка неохотно опустила голову.

Закончив последнее перо, Чэн Юй передала резец служанке с подносом из черного дерева, вытерла руки платком и только тогда повернулась к Яньлань.

– Старшая сестра на самом деле никогда не сожалела о своих словах. Зачем же сегодня ты говоришь мне то, во что сама не веришь?

Узнав о предстоящем браке княжны, Яньлань ощутила, как былая неприязнь к этой девушке утихает. Позже она действительно по доброте душевной предложила Чэн Юню дополнить свадебный список книгами. Сегодня, встретив Чэн Юй, она после раздумий решила заговорить первой. Между ними и так не должно было быть вражды, и если они смогут помириться перед отъездом Чэн Юй – это будет к лучшему.

Но принцесса не ожидала, что ее миролюбивые слова встретят так холодно и резко. Яньлань вздохнула:

– Тогда я действительно хотела тебе добра, но неудачно выразилась. В этом моя вина, и в этом я раскаиваюсь.

Чэн Юй долго смотрела на нее, затем вдруг многозначительно улыбнулась:

– Старшая сестра сегодня так добра потому, что я уезжаю на запад, в Уносу, и больше никогда не вернусь в столицу, не так ли?

Хотя это было правдой, услышав, как Чэн Юй бьет этой правдой прямо в лоб, Яньлань едва сдержала раздражение.

– Я из добрых побуждений пришла извиниться, а ты не ценишь добро.

Чэн Юй, ранее занятая резьбой по снегу, сняла плащ для удобства. Теперь же, стоя в тонком бирюзовом платье, она явно зябла. Служанка поднесла парчовый плащ, отороченный белым лисьим мехом.

– Старшая сестра знает, – равнодушно проговорила Чэн Юй, позволяя накинуть плащ, – сколько людей совершают дурные поступки из корысти, но прикрываются благовидными предлогами? Чиновники, пристрастные к своим единомышленникам и гонящие инакомыслящих, обязательно назовут последних бесчестными негодяями – тогда гонения станут справделивы. Или правители, которые захватывают трон силой, – все в один голос твердят: дескать, стараются ради народа – и тогда захват власти превращается в доброе дело.

Служанка отошла в сторону. Поправляя рукава, Чэн Юй насмешливо добавила:

– Разница лишь в том, что одни признают свое лицемерие, а другие нет. Старшая сестра, к каким же людям относишься ты?

Яньлань вспыхнула:

– Что ты хочешь сказать?

Она