Желание богов - Тан Ци

На восьмую ночь наставник государства принес воду Реки Воспоминаний и снял золотую маску, готовясь влить воду в рот повелителя людей.

Прошли десятки тысяч лет – Су Цзи не удивился бы, увидев под маской череп. Но лицо оказалось молодым и полным жизненных сил: будто высеченное из нефрита, точь-в-точь как у Цзи Минфэна, словно он не умер, а просто уснул.

Наставник государства был потрясен, Лянь Сун же и бровью не повел: взял воду и влил ее в рот повелителя людей. После трех кувшинов он решил, что стоит заглянуть в его память до того, как он пробудится.

Так в дупле огромного дерева и возникла картина: воин в золотом и белая фигура – один лежит, другой сидит в медитации; один сосредоточенно творит заклятья, другой безмятежно их впитывает.

На рассвете молодой мужчина в белых одеждах открыл глаза. Наставник государства тут же подскочил:

– Ваше высочество, что-нибудь увидели?

Лянь Сун слегка нахмурился.

– Он меня обнаружил. – Бросив взгляд на неподвижную фигуру в золотых доспехах, он потер виски. – Похоже, скоро проснется.

Третий принц поднялся с ледяного ложа и, остановившись у нефритового столика, налил себе воды. Но лишь замер с чашей в руке, так и не сделав глотка.

– Ваше высочество… – робко позвал даос, но принц будто не слышал.

Перед его внутренним взором вновь вставали образы из памяти Цзи Минфэна… нет, Ди Чжаоси. Он вспомнил то, что видел у того на сердце.

Потоки воды Реки Загробного мира пробудили воспоминания повелителя людей, и, пока тот еще не очнулся, Лянь Сун смог увидеть их без сопротивления. Когда он проник в море его сознания, ему не пришлось использовать технику сокрытия, чтобы пробиться сквозь защиту разума Ди Чжаоси. Стародавние воспоминания сами по себе нахлынули, словно волны.

Все случилось в сумерках. Мрачное небо, словно перевернутый котел, нависало над равниной. Племя, живущее на этой равнине, только что беспощадно истребили – повсюду были видны кровь и куски тел. Полыхал огонь. Из полуобгоревшего главного шатра выполз крохотный человеческий ребенок.

Лет трех-четырех, с перепачканным лицом, он сжимал в руках маленький изогнутый нож. Едва выбравшись наружу, он заметил мэнцзи – похожего на пантеру огромного зверя с белой шерстью и пятнистым лбом, который пожирал свежий труп. Малыш замер. Хищник тоже его учуял и поднял голову.

Сквозь дым и огонь ребенок и зверь встретились взглядами.

Малыш напряженно сжал губы и медленно поднял нож. Это будто взбесило зверя, и он с ревом бросился вперед.

В тот миг, когда когти уже должны были разорвать плоть, в воздухе вспыхнул свет. Мэнцзи, влетевший в сияние, мгновенно обратился в пепел.

Из света вышли двое юношей. Один в белом, оглядевшись, вздохнул:

– Еще одно человеческое племя, пострадавшее из-за этой войны.

Юноша в сине-зеленых одеждах презрительно скривился:

– Люди слабы, они всегда зависели от богов. Теперь, когда боги, демоны, духи и темные ведут бесконечные войны, как маленькое людское племя может остаться в стороне? Они неизбежно будут страдать. Хотя, если так пойдет дальше, они и впрямь скоро вымрут.

Юноша в белом смотрел на ребенка, который с опаской наблюдал за ними.

– Госпожа говорила: стоит спасти этого ребенка – и человеческий род не исчезнет.

Его собеседник тоже уставился на малыша, задумчиво потирая подбородок:

– Точно он? Госпожа не ошиблась в расчетах? Кстати, где она сама?

Незнакомец в белом опустил глаза:

– Бог-Отец снова пришел в горы Гуяо, уговаривает ее поступить в школу Стоячих вод. Наверное, госпожа пытается с ним сладить, вот и задержалась.

Юноша в сине-зеленом закатил глаза:

– И почему Бог-Отец все не сдается? Его отвергали раз десять! Госпожа не любит учебу: сто раз приди – она не согласится. – Он вздохнул. – Хотя, возможно, ей и правда стоило бы пойти, хоть оторвется от этого своего увлечения. В конце концов, она тратит все силы на сбор диковинных цветов со всех восьми пустошей, и чем дальше, тем больше это походит на одержимость. Если слишком потакать этим цветочкам, они сядут ей на шею.

Второй юноша укоризненно сказал:

– Хватит нести чепуху.

– Какая чепуха? – Юноша в сине-зеленом почесал нос. – Разве ты забыл, почему госпожа скрывает лицо под нефритовой маской? Именно потому, что хотела пересадить Гу Жун с ее родной горы Бочжун к нам на Гуяо. Но та, завидуя ее красоте, потребовала, чтобы госпожа поклялась никогда не показывать свое истинное лицо. И та согласилась!..

Юноша в белом кашлянул:

– Не говори так о Гу Жун. Она просто немного избалована. К тому же госпожа до сих пор любит ее больше всех. Если она узнает о твоих словах, устроит на Гуяо переполох. Госпоже это не понравится.

Собеседник пнул камешек и мрачно пробормотал:

– Вот поэтому я и говорю: лучше бы госпожа послушала Бога-Отца и пошла учиться. Пока она здесь, все эти наглые цветы издеваются надо мной, пользуясь ее благосклонностью…

Внезапно поднялся ветер. Юноша в сине-зеленом тут же замолчал.

– Вонючий Шуан Хэ! Опять меня поносишь?! – раздался звонкий и гневный девичий голос.

В воздухе появилась красавица в темных одеждах. Юноша в сине-зеленом отступил на шаг:

– Я просто болтал с Сюэ И! Что значит «тебя поношу»?!

Юноша в белом, названный Сюэ И, устало посмотрел на спорящих и перевел взгляд на ребенка. Неподалеку от малыша теперь стояла желтая фигура – спиной к ним, в широких одеждах, скрывавших стройный силуэт. Черные, как вороново крыло, волосы не были собраны в прическу или завязаны в узел, так что по спине было трудно определить пол.

Сюэ И сделал несколько шагов вперед:

– Госпожа.

Прекратившие перепалку Шуан Хэ в сине-зеленом и Гу Жун в черном тоже подошли. Фигура в желтом их, конечно, услышала, но лишь слегка подняла правую руку, жестом веля отступить. В широком рукаве мелькнули пальцы – белые, как снег, очень изящные. Определенно не мужские.

Неизвестная госпожа присела перед ребенком, рассматривая его, затем сказала:

– Милый.

Ее голос походил на ручей, бегущий по весне сквозь туман в горах, – мягкий, звонкий, легкий, почти неосязаемый, будто неземной.

Ребенок растерянно смотрел на нее, словно не понимая, что обращаются к нему. Но ей, кажется, понравилось это обращение.

– Милый, – она погладила его по голове, – хочешь пойти со мной?

Горло ребенка, возможно, пострадало от дыма, поэтому его голос звучал хрипло:

– Не хочу. – Он крепче сжал свой ножик, отступая. – Я хочу найти отца и матушку! Я хочу быть с ними!

– Это просто, – ответила незнакомка. – Твое племя погибло, родители тоже. Мы можем взять их прах с собой.

До ребенка дошел смысл