Желание богов - Тан Ци

но это пробуждение принесло лишь смятение и растерянность. Он резко отвернулся, и, когда она снова с недоумением позвала его по имени, его щеки вспыхнули румянцем. Не ответив, Ди Чжаоси бросился прочь, не поднимая головы.

Выбежав из покоев, он столкнулся лоб в лоб с Гу Жун, которая шла навстречу.

– За тобой что, демоны гонятся? Куда ты так несешься? – Она грубо схватила его за плечи. – И где вода с Бочжун, которую я просила? Не думай, что это прихоть – я тебя закаляю! Тебе, смертному, и так изначально не хватает способностей. Если не будешь тренироваться, как ты посмеешь называться посланником госпожи? Хоть бы старался…

Чжаоси, нахмурившись, прервал ее:

– Я уже поставил воду в ваших покоях.

Гу Жун замерла, затем пробормотала:

– В последнее время госпожа выращивает в своем чане для омовения змеиные цветы, питая их небесной водой… Должно быть, сейчас она купается в моих покоях…

Внезапно она схватила Чжаоси за подбородок, заставив посмотреть ей в глаза. Ее всегда очаровательные круглые глаза вспыхнули яростью. Она с тихой угрозой спросила:

– Ты видел ее?

Юноша сбросил ее руку и с достоинством посмотрел на девушку сверху вниз. Если бы румянец не заливал его прекрасное лицо, он выглядел бы гораздо внушительнее.

Чжаоси парировал:

– Госпожа не ваша собственность.

Гу Жун долго смотрела на него, затем усмехнулась:

– Ты влюблен в нее.

Лицо юноши пылало еще сильнее, но голос его звучал холодно:

– Это не ваше дело.

Эти слова окончательно взбесили Гу Жун.

– Советую тебе оставить эти мысли, – процедила она сквозь зубы. – Ради твоего же блага. Она пришла из света, ей суждено прожить без любви и желаний. Пока ты не увяз в этом чувстве слишком глубоко, одумайся.

Ди Чжаоси вспыхнул:

– Какое вам до этого дело?

Эти слова, словно нож, вонзились в самое больное место. Лицо Гу Жун исказилось странной гримасой – не то смех, не то плач. Тонким пальцем девушка едва не ткнула ему в лоб.

– Ты! – выкрикнула она и с ненавистью добавила: – Неблагодарный!

И, топнув ногой, убежала.

Чжаоси хмуро смотрел ей вслед. Он не уловил, когда рядом неожиданно появился Сюэ И. Ранее увиденный третьим принцем юноша в белом теперь превратился в степенного молодого мужчину, однако голос его звучал по-прежнему мягко:

– Не смотри, что Гу Жун порой ведет себя невыносимо. Она растила тебя и искренне о тебе заботится. На этот раз она действительно желает тебе добра.

Юноша, казалось, не ожидал, что его сокровенные чувства так внезапно откроются сразу двоим. Он опустил голову, крайне смущенный.

Сюэ И помолчал, а затем спросил:

– Знаешь ли ты, что у богини света изначально не было пола?

Чжаоси резко поднял голову. Божественный посланник продолжил:

– Божество света достигает совершеннолетия в сорок тысяч лет и только тогда выбирает пол. Когда госпожа встретила Гу Жун, та была невероятно красива, такого очарования не найти ни на небесах, ни на земле. Конечно, госпожа захотела переселить ее с горы Бочжун на Гуяо. Гу Жун выдвинула множество условий, и на все госпожа согласилась, включая вечное сокрытие истинного облика, о котором говорил Шуан Хэ.

Ди Чжаоси растерялся.

– Я… – Он опустил голову. – Я не нарочно… просто…

Видно было, что по природе он не из тех, кому легко признать свои ошибки и попросить прощения. Так и не закончив фразу, он вдруг спросил:

– Почему госпожа тогда выбрала женский облик? Если у нее нет ни чувств, ни желаний?

В конце концов, ответ на этот вопрос интересовал и самого Чжаоси.

Сюэ И ненадолго задумался:

– Ты прав. Она рождена без желаний, сердце ее – над миром суеты. Она не видела разницы. Но… – он говорил медленно, – за год до совершеннолетия ей приснился сон.

Не заставляя юношу ждать, он продолжил:

– Вещий сон. Она увидела, как через сотни тысяч лет выйдет замуж за мужчину-бога и родит ему детей. Поэтому в день совершеннолетия она последовала воле небес и стала богиней.

Чжаоси, казалось, потерял дар речи. От лица его отхлынула кровь. Он пробормотал:

– Кто… этот бог?

– Она не сказала, – покачал головой Сюэ И. – Я знаю лишь, что он родится через десятки тысяч лет.

Юноша оперся о стену пещеры, в его голосе звучала не то боль, не то насмешка над собой:

– Я думал, Небеса управляют лишь чем-то важным. Смешно. Им есть дело до божественных браков?

– Небесам нет дела до браков, – вздохнул Сюэ И. – Но сны госпожи всегда предвещают нечто великое. Видимо, союз богини света и того бога должен дать жизнь тому, кто нужен для поддержания естественного порядка вещей. Поэтому ей и явилось знамение, согласно которому она должна стать богиней и ждать своего суженого.

С этими словами светлая пещера начала расплываться, а вместе с ней исчезали и фигуры Сюэ И с Чжаоси. Второе воспоминание подошло к концу.

Третий принц, проникая в сознание Чжаоси, не собирался копаться в его тайнах, поэтому увиденное ему было безынтересно. Наверное, из-за действия воды из Загробного мира эти обрывки воспоминаний, похожие на отблески закатного солнца на морской поверхности, всплывали и мгновенно поднимались в воздух, где застывали блуждающими огоньками.

Лянь Сун попытался растопить один из ледяных мерцающих шариков.

В третьем воспоминании Чжаоси предстал уже взрослым – точь-в-точь как нынешний Цзи Минфэн. Прошли века, но сама Цзу Ти не изменилась ни ростом, ни одеждами.

В сумерках они стояли у горного водопада и, казалось, уже долго беседовали. Однако этот кусочек воспоминаний начался с середины их разговора.

Шум водопада заглушал слова. Неизвестно, что сказала Цзу Ти, но молодой Чжаоси, сжав кулаки, сохранял лишь видимость спокойствия. Тем не менее голос его звучал ровно:

– Вы хотите постичь семь чувств и шесть желаний из-за того бога, который явился вам во сне? Сюэ И говорил, что вы выбрали женский облик именно из-за этого пророческого видения.

Юноша наконец не выдержал и шагнул вперед.

– Что же вы увидели во сне, раз захотели отринуть лишенную страстей божественную природу и любой ценой обрести человеческое естество?

Обычно столь отстраненная, богиня света, казалось, удивилась:

– Сюэ И слишком много болтает.

Но гнева в ее голосе не было. Задумавшись, она продолжила:

– Я не собираюсь отрекаться от своей сущности. Я всего лишь хочу обрести еще и человеческую личность.

Цзу Ти неторопливо добавила:

– Когда у людей появится дом, я выполню свое предназначение. И тогда даже Небеса не смогут указывать мне, как совершенствоваться. На Шао Вань и Се Мин можно положиться, они все устроят как следует. От тебя требуется лишь проследить, чтобы все прошло безупречно. Но Чжаоси, – она повернулась к