Желание богов - Тан Ци

– Любит она меня или нет – неважно. У нее доброе сердце. Если я буду искренен и предан, кто знает, может, однажды смогу смягчить даже камень. Слышал, бог воды не любит ходить вокруг да около, не так ли? К чему тогда цепляться к несущественному? Мне лишь нужно знать: согласен ли ты на мои условия или нет.

Наставник государства, до этого незаметно стоявший в углу, зажег белую свечу у ледяного ложа. В пещере наконец вновь появился свет. Когда Су Цзи, взвешивая в руке огниво, собрался зажечь следующую, что-то его остановило, после чего он снова отошел в тень.

Теперь в пещере горела лишь одна свеча, и нефритовый стол с сидящим за ним третьим принцем погрузились во тьму. Чжаоси не видел выражения лица собеседника. Внезапно тот спросил:

– Разве последние сотни тысяч лет досточтимый не тосковал по богине Цзу Ти? Почему же в этой жизни вам непременно нужна Чэн Юй?

Чжаоси осекся. Его чувства к Цзу Ти никогда не менялись – более того, за сотни тысяч лет эта привязанность вошла в его кровь и плоть. Даже переродившись и забыв все, он вновь и вновь влюблялся в нее.

Но признаться в этом третьему принцу он, конечно, не мог. Поэтому лишь насмешливо скривил губы:

– Разве ты не видел в моих воспоминаниях? Она никогда не примет меня. И, – добавил он спокойно, – есть многое, чего ты не видел. Ты не знаешь: я давно осознал, что между нами пропасть. Я родился человеком, я смертен. Мне и вправду стоило бы искать пару среди смертных.

– Искать пару среди смертных, – повторил его слова Лянь Сун, и в его голосе появились ледяные нотки. – Но разве вы не понимаете, что, хоть и рождены человеком, вы не обычный смертный? Ваша жизнь почти так же бесконечна, как у богов. – Его слова, доносившиеся из темноты, казалось, скрадывали тени. – И при этом вы говорите, что будете добиваться ее, пока она не ответит вам взаимностью. Но что, если она действительно полюбит вас? Что вы будете делать потом?

Чжаоси всегда считал себя человеком проницательным, но сейчас не мог понять, к чему клонит третий принц.

– Тогда я, конечно, женюсь на ней и буду с ней до конца ее дней, – нахмурился он.

Услышав ответ, молодой бог будто счел его крайне наивным.

– Досточтимый, вы перерождались так долго, что перестали видеть дальше своего носа? Позвольте мне объяснить, что случится потом. – Его голос заледенел окончательно. – Пройдет не больше двадцати лет, и она заметит, что стареет, в то время как вы останетесь молодым. И однажды поймет, что вы – бог, чья жизнь бесконечна, и она никогда не сможет быть с вами до конца. Как вы думаете, что она почувствует тогда?

Чжаоси не ответил сразу. Все предположения третьего принца строились на том, что Чэн Юй – обычная смертная. Но она не была смертной. Если бы ему удалось завоевать ее любовь, что мешало бы им быть вместе? Единственное, о чем ему стоило беспокоиться, – что, вернув себе истинный облик, она вновь выберет предначертанную судьбу. Но даже в этом случае… что с того? Он погрузился в раздумья.

– Она будет страдать, – продолжал Лянь Сун, не обращая внимания на его задумчивость и не ожидая ответа. – Она не смирится с тем, что у нее будет лишь одна жизнь рядом с вами. Поэтому после смерти, оказавшись в Загробном мире, она откажется пить воду из Реки Забвения. Она предпочтет мучительные перерождения с памятью о прошлом. И тогда в каждом новом воплощении треть жизни она будет расти, треть – стареть, и две трети каждого существования ее будет терзать мысль о том, что вы не подходите друг другу. – Лед его голоса, казалось, начал темнеть и трескаться. – Как вы думаете, сколько перерождений она выдержит? А сколько вы сможете смотреть на ее мучения?

В обычных обстоятельствах этот вопрос даже не требовал размышлений – ведь такого просто не могло произойти. Но если бы Чэн Юй и вправду была смертной… Чжаоси нахмурился:

– Зачем вообще заставлять ее перерождаться? Почему не помочь ей стать бессмертной?

– Хороший вопрос, – усмехнулся третий принц. – Разве вы не знакомы с порядками новой эпохи богов? Разве не знаете, что смертный, прошедший все испытания и обретший бессмертное тело, должен отречься от всех земных желаний и чувств, чтобы войти в сонм небожителей? – В его голосе звучали отвращение и раздражение. – Неужели вы всерьез мечтаете заключить с ней брачный союз на Девяти Небесах?

Чжаоси промолчал. Его взгляд устремился туда, где в темноте сидел бог воды. Затем он поднялся, оперся на подсвечник в половину человеческого роста и передвинул единственную свечу в середину пещеры.

Свет наконец достиг угла, где сидел Лянь Сун, в мгновение ока рассеивая окутывавшую его тьму. Теперь Чжаоси видел его лицо. Казалось, ничего не изменилось – оно по-прежнему напоминало неподвижную поверхность древних стоячих вод. Разве что теперь на этой поверхности лежал легкий снег, а в чертах его высочества читалась ледяная отстраненность.

Не отрывая взгляда от этого лица, Чжаоси произнес:

– Мне любопытно… эти слова ты говоришь мне или самому себе? Эти вопросы ты задаешь мне или себе?

Он увидел, как молодой бог судорожно сжал веер, отчего рукоять резко опустилась вниз.

«Свет – это действительно хорошо, – подумал Чжаоси. – С ним проникнуть в мысли этого коварного и наглого юнца стало чуть проще».

– Ты любишь ее, – с пониманием сказал он.

Но, даже сделав такой вывод, повелитель людей, похоже, не до конца верил в него. Он недоверчиво повторил:

– Ты тоже любишь ее.

Чжаоси в облике Цзи Минфэна прекрасно видел, как третий принц относится к Чэн Юй. Да, было время, когда тот баловал ее, исполняя почти любую прихоть. Возможно, именно поэтому Чэн Юй так к нему привязалась.

Когда княжич Цзи вернулся из Загробного мира, он какое-то время был уверен, что уже никогда не сможет вновь заслужить расположение княжны. Но, к его удивлению, Лянь Сун внезапно начал отдаляться от нее.

Чжаоси понимал мир лучше, чем Чэн Юй. Он знал, что существуют ветреные повесы, для которых женщины всего лишь игрушки. Их легко привлекает красивая внешность, но их интерес мимолетен. Он был уверен, что Лянь Сун именно такой.

Чэн Юй была невероятно прекрасна – даже третий принц мог счесть ее облик притягательным. Но мужчины столь свободных нравов всегда одинаковы: даже самая потрясающая красота способна удержать их внимание лишь на