Желание богов - Тан Ци

именно к такому выводу. Однако, заглянув в себя, он осознал, что действительно так думает. Он и впрямь жаждал больше доказательств того, что бог воды любит Чэн Юй недостаточно искренне, что он не подходит ей.

– Да, ты не имеешь права любить ее, – после паузы ответил Чжаоси. – Так что освободись от оков суетного мира поскорее. Ну, от тех, которые лишь сон, иллюзия, пузырь на воде и тень, роса и дождь, гром и молния. – Он внимательно посмотрел на молодого бога. – Разве не этого ты жаждешь?

Даже находясь снаружи, наставник государства ощутил, как из пещеры внезапно повеяло холодом. Поначалу он решил, что ему показалось. Однако, взглянув, Су Цзи увидел, как по земле расползается лед, словно изысканная, но беспощадная болезнь, поражающая все на своем пути. Даже пламя свечи замерзло в мгновение ока, превратившись в ледяной столп, а в его холодном свете лицо третьего принца было мрачным. В глубине его зрачков плескалась невиданная доселе ярость.

Наставник государства вздрогнул и в ужасе схватил Чжаоси, оттаскивая его на несколько шагов назад.

– Ваше высочество, успокойтесь, это… – Он лихорадочно соображал, продолжая толкать Чжаоси назад и неся вздор. – Похоже, скоро пойдет дождь, луна скроется… Я провожу досточтимого к источнику, а то потом дорогу не найти. Ваше высочество, вы и так уже потратили много сил сегодня, может, отдохнете немного?

Лед уже добрался до входа, сковав ближайшее дерево. Мороз поглотил ствол, а крона дрожала, будто от страха, на ночном ветру. Чжаоси, нахмурившись, собирался что-то сказать, но даос зажал ему рот рукой. Воспользовавшись тем, что повелитель людей только пробудился и еще не восстановил силы, Су Цзи почти что волоком утащил Чжаоси в глубь густого леса.

Пробежав некоторое расстояние, они оглянулись. В лунном свете было видно, что лед сковал только два дерева у входа и не распространялся дальше. Наставник государства облегченно вздохнул.

Хотя раньше придворный даос не слишком почтительно относился к княжичу Цзи, но теперь, когда тот пробудился как повелитель людей с сотнями тысяч лет за плечами, наставник государства невольно проникся к нему уважением. Однако в данной ситуации даже Су Цзи не смог сдержать недовольство.

– Я давно наблюдаю за отношениями третьего принца и княжны, – вздохнул он. – Княжну, конечно, жаль, но у его высочества тоже были свои причины. Зачем же так резко осуждать его и так выводить из себя? – Су Цзи говорил с отеческой заботой. – Вы пока не восстановили силы, а мои способности ничтожны по сравнению с принцем. Если он действительно разгневается, чем это закончится? – Подводя итог, он добавил: – Даже если вы очень недовольны третьим принцем, лучше потерпеть.

Чжаоси повернулся к наставнику государства:

– Разве я сказал или сделал что-то не так? – Он потер переносицу. – Я просто помог ему увидеть себя настоящего.

Су Цзи на мгновение забыл о достоинствах хорошего даоса и ввязался в обсуждение:

– Но, мне кажется, его высочество искренне любит княжну.

– Я не говорил, что он ее не любит, – холодно ответил Чжаоси. Улыбка, мелькнувшая на его губах, была безрадостной. – Но если бы ты действительно знал его, то понимал бы: его любовь ничего не стоит. А что касается искренности… – Он язвительно поинтересовался: – По твоему исключительно справедливому мнению, насколько искренен твой принц с А-Юй?

Наставник государства замолчал. Он и сам не понимал всей ситуации. Ему вспомнились и объятия Чэн Юй с третьим принцем в Загробном мире, и то, как сегодня третий принц утратил из-за нее самообладание. Но пришел ему на ум и тот вечер, когда Чэн Юй, узнав правду о его высочестве, пришла в его имение. Ее прощание с третьим принцем больше напоминало разрыв.

Той ночью она спросила, правда ли, что третий принц отдал половину сил ради бессмертной Чан И и пришел в этот мир тоже ради нее. На оба вопроса его высочество ответил «да». Наставник государства до сих пор помнил, какая невыносимая боль отразилась на лице юной княжны и как отчаянно девушка пыталась сдержать ее в себе.

Су Цзи не разбирался в любви и не знал, может ли тот, кто искренне любит, смотреть, как страдает любимый. Поэтому он долго молчал.

Видя это, Чжаоси сам ответил на свой вопрос, вглядываясь в глубь леса:

– С А-Юй он, наверное, искренен на треть. Не больше.

Доведя Чжаоси до источника, наставник государства поерзал на месте и наконец решил вернуться в пещеру, проверить, как там третий принц.

У самого входа в пещеру, в тусклом лунном свете, даос увидел, что лед на стволах платанов уже растаял. Деревья дрожали, будто до сих пор не оправившись от неожиданного бедствия получасовой давности.

То, что они так живенько дрожали, означало, что с деревьями все в порядке, и наставник государства немного успокоился. Однако, заглянув в пещеру и не увидев ни зги, вновь забеспокоился. Кашлянув и не получив ответа, Су Цзи после мгновения колебания зажег огниво.

При свете пламени его взгляд застыл. Третий принц по-прежнему сидел на том же месте, опираясь локтем о подлокотник нефритового кресла и прикрыв глаза. Выглядел он спокойным и безмятежным, будто и вправду задремал. Однако все вокруг напоминало последствия бушевавшего урагана: подсвечники опрокинуты, нефритовый стол разбит, кувшины и чашки разбросаны, а ледяное ложе и вовсе превратилось в порошок.

С потолка пещеры, казалось, сочилась вода. Капли падали на лицо наставника государства, холодные, как тающий лед. Подняв огниво, он увидел, что это и вправду были капли от подтаявших сосулек. Не в силах сдержать любопытство, даос сделал несколько шагов вперед и разглядел, что одежда его высочества промокла насквозь.

Не ощущая более давящей силы гнева бога воды, наставник государства перестал волноваться. На смену тревоге пришли изумление и любопытство.

– Ваше высочество… – осторожно окликнул он. – Что случилось?

Многолетняя служба при дворе прежнего императора научила его тонко чувствовать настроение. Если бы принц не ответил, Су Цзи бы создал защитный барьер от капель и тихо удалился – этого было бы достаточно.

Он отсчитал пятнадцать ударов сердца и уже собрался сложить печать для заклинания, как вдруг третий принц заговорил:

– Я думаю, что, возможно, он прав.

Рука даоса замерла. Под «он», конечно, подразумевался Чжаоси. Но сегодня тот наговорил так много… Какую именно часть его слов принц счел разумной?

– Ваше высочество имеет в виду… – заколебался наставник государства.

Лянь Сун не открывал глаз, по-прежнему подпирая голову рукой, отчего его слова звучали, словно во сне. Однако голос его был совершенно ясен:

– Когда-то на Девяти Небесах жила бессмертная по имени Чан И. Она полюбила моего второго брата. Но Чан И была из клана