Желание богов - Тан Ци

– Я обращаюсь с вами предельно вежливо. – Вдруг в его глазах мелькнул проблеск интереса. – Обычно, когда мне нужно кого-то принудить, я предпочитаю привязывать его пленяющими бессмертных путами к каменным столбам и применять пытки. – Он лениво постукивал пальцем по темному вееру. – На Девяти небесных сферах есть не только грубые наказания вроде небесного огня или молний, есть и более… изысканные способы. Когда в ведомстве наказаний не было главы, я несколько десятилетий исполнял его обязанности и изучил каждую пытку досконально.

Это была явная угроза.

– Ты… – Чжаоси схватился за грудь, задыхаясь от гнева.

Будь его силы при нем, он бы уже бросился в бой. Но сейчас оставалось только сдерживаться.

– Невежественный юнец! – Он холодно усмехнулся. – Разве твои старшие не рассказывали тебе, что повелитель людей Ди Чжаоси – упрямец, которого ничем не пронять? Если думаешь, что пытки заставят меня покориться, попробуй!

Лянь Сун задумался на мгновение, затем улыбнулся.

– Я поразмыслил и решил, что нам необязательно доходить до крайностей. – Его голос оставался спокойным. – Законы Небес запрещают мне казнить бессмертных без причины. Вы, досточтимый, не боитесь пыток, значит, в конце концов мне придется вас отпустить. Но если так и случится, я ни за что не сниму с вас печать. Вам останется лишь ждать, пока богиня Цзу Ти вернется на свое место и освободит вас сама. – Взгляд принца был спокоен, как спокоен бездонный темный омут. – Но вот вопрос: сможете ли вы дожить до того дня без сил, защищающих вашу бессмертную душу и тело?

Сердце Чжаоси сжалось. Он медленно проговорил:

– Я не верю, что во всем мире лишь вы и госпожа способны снять эту печать.

– Вы правы, – равнодушно ответил молодой бог. – На самом деле все древние высшие боги могут ее развеять. Но поскольку печать моя, они не станут вмешиваться. – Уловив его мысли, он добавил: – Не рассчитывайте и на других божественных посланников вроде Инь Линя – ему это не под силу.

Сердце Чжаоси упало. Он весь напрягся, наконец осознав, что перед ним не просто мастер выводить окружающих из себя. Этот облаченный в белое юнец обладал не только высокомерием. С ним не только было нелегко иметь дело. Его характер, способы достижения цели и сила были поистине чудовищными. Чжаоси его недооценил.

Из-за Цзу Ти он действительно испытывал к третьему принцу неприязнь, но в глубине души всегда презирал этого молодого бога воды, родившегося лишь после начала новой эпохи. Порой он завидовал ему, но лишь потому, что Небеса любили третьего принца больше. Никогда он не считал, что этот юный бог может превзойти его в силе. Пусть того и ждал весь мир, пусть его дарования велики – сколько он мог успеть освоить за свои годы?

И все же этот, казалось бы, неоперившийся птенец наложил на него печать, которую могли снять лишь древнейшие боги. Принц создал его слабое место – и теперь Чжаоси приходится подчиниться.

Подавив ярость и беспокойство, он поднял голову и впервые взглянул на Лянь Суна с опаской.

Прошло много времени, прежде чем Чжаоси, сидевший на ложе, закрыл глаза, словно смирившись. Тысячи мыслей пронеслись в его сознании, и наконец он сдался.

– На этот раз я уступил превосходящему мастерству. Признаю поражение. – Повелитель людей пробудился не так давно, и силы его были истощены. В момент, когда он расписался в собственной слабости, натянутая струна в его груди лопнула и на лице отразилась крайняя усталость. Он помолчал. – Раз это сделка, значит, есть место для переговоров, верно?

Молодой бог кивнул:

– Разумеется.

Чжаоси долго сидел молча, затем произнес:

– У меня два условия. Если ты согласишься, я исполню твое желание.

Лянь Суна, казалось, устроила его покорность. Вероятно, он ожидал и дополнительных требований, потому приподнял руку, знаком предлагая продолжать.

– Первое, – медленно начал Чжаоси, – ты должен дать клятву Пожирания костей, что никогда не причинишь вреда госпоже.

Клятва Пожирания костей – древнейшее заклятье времен первозданного хаоса. Нарушивший ее будет каждый день испытывать муки сожжения костей небесным огнем, пока те не обратятся в пепел. Даже одно упоминание о ней вселяло ужас.

Третий принц не сразу выразил свое отношение к столь жесткому условию.

– А второе? – лишь спросил он.

– Второе… – Чжаоси запнулся. – Это личное дело. – Он колебался, не привыкший высказывать сокровенные мысли вслух. Но сомнение длилось лишь мгновение. – В этой жизни меня держит земная связь. Мне нужно, чтобы ты уступил. – Раз начав, уже легче было продолжать: – Ты одержим защитой моей госпожи с гор Гуяо, так что мирские узы смертных тебя вряд ли заботят. Но я, рожденный человеком, от природы привязан к земным чувствам сильнее, чем боги. Я не могу просто так отказаться от связи, что успел здесь создать.

Он посмотрел молодому богу прямо в глаза:

– Мое сердце принадлежит княжне Хунъюй. Так было, когда я существовал, как Цзи Минфэн, и остается теперь, когда я вновь стал повелителем людей. Я хочу взять ее в жены. Но А-Юй явно питает к тебе привязанность. Она доверяет тебе. Поэтому я требую, чтобы ты поклялся: пока А-Юй жива, ты больше не появишься перед ней.

На пещеру опустилась гробовая тишина. Лянь Сун долго молчал. Ситуация переменилась. Прежде на любое слово Чжаоси у его высочества мгновенно находился уверенный ответ, которым он без усилий загонял собеседника в угол.

Этот прекрасный юноша с видом, будто ничто в мире не способно его тронуть, высокомерный и холодный, к тому же невероятно проницательный… Каждое его немногословное замечание било точно в цель.

Чжаоси ненавидел его всем сердцем.

Но теперь лицо третьего принца утратило всякое выражение и казалось застывшим. В сердце Чжаоси впервые за весь этот унизительный разговор зародилось злорадное удовлетворение. С мгновения пробуждения и до настоящего момента он находился в невыгодном положении и только сейчас наконец почувствовал, что переломил ход разговора.

Он пристально посмотрел на бога воды:

– Насколько я знаю, ты и так избегал встреч с А-Юй. Я просто надеюсь, что ты продолжишь в том же духе. Для тебя это не должно быть сложно.

Пещеру освещали огромные свечи. Порыв ветра пронесся по лесу, зашелестел кронами, затем ворвался в пещеру и принялся терзать пламя с неумолимой силой. Огоньки, не выдержав натиска, разом погасли, и пещера утонула во тьме.

– Даже если я больше никогда не появлюсь перед ней, она не полюбит тебя, – наконец произнес третий принц.

Он больше не использовал насмешливое и безумно раздражающее Чжаоси «досточтимый», но в его голосе не было ни злости, ни других чувств.

Эти слова, конечно, задели Чжаоси, но