Желание богов - Тан Ци

Чэн Юй болела больше полумесяца. В самом начале она почти всегда металась в бреду и редко приходила в себя. Ли Сян неотлучно хлопотала у ее постели: перестилала простыни, поила госпожу отварами, обтирала пот, в целом была очень занята. Трое мужчин – Чжу Цзинь, Яо Хуан и Цзы Ютань – расположились во внешних покоях и тоже делали все что могли: когда Чэн Юй приходила в себя, они выказывали беспокойство, говорили ей укрываться одеялом и пить побольше горячей воды.

Поскольку других интересных дел не наблюдалось, Чжу Цзинь решил достать огромное медное зеркало в человеческий рост и установил его во внешних покоях, наложив на него заклятье.

Так сложился их распорядок: Ли Сян в поте лица ухаживала за больной госпожой во внутренних покоях, а троица теснилась во внешних и смотрела в медном зеркале прямую передачу с поля сражения за Гуйдань, происходившего за тысячи ли от них. Увы, они не просто смотрели, но и высказывали свое мнение. Мало того, когда их мнения расходились, они начинали спорить. Чжу Цзинь был более спокойным и терпимым, но не Яо Хуан и Цзы Ютань. Они немедленно начинали ругаться на повышенных тонах, и почти всегда в такие моменты Чэн Юй просыпалась от шума. Когда спорщики это видели, то ненадолго затихали, чтобы успокоить ее, а после хором советовали:

– Ли Сян, принеси ей горячей воды!

Ли Сян в такие моменты желал троице гениальных «советчиков» не только в этой жизни, но и в следующей, и в следующей после, и вообще три жизни подряд никогда не найти себе жен.

Примерно на пятый день Чэн Юй встала с постели. Ли Сян думала, что первым делом княжна прогонит бездельничающих снаружи трех цветочных духов, но та этого не сделала. Закутавшись в теплый плащ, она прислонилась к дверному проему и со сложным выражением лица уставилась на отражение в медном зеркале. Когда она поняла, что именно там происходит, то очень удивилась, обнаружив у Чжу Цзиня и его товарищей такие способности. Немного постояв, княжна подошла и села рядом с ними.

В тот день, когда Чэн Юй присоединилась к наблюдению за войной Гуйданя и Шуанши, обстановка на поле боя резко изменилась.

Когда император отправил Лянь Суна, сокровище их страны, с армией на помощь маленькому Гуйданю, он хотел не просто спасти зависимое государство от войск Шуанши. Государь предвидел, что мощь Шуанши растет и, быть может, этот враг обратит взор на Великую Си, поэтому хотел упредить удар и первым раздавить противника к северу от гор Тяньцзи. Следовательно, когда Шуанши потерпела поражение и отступила из Гуйданя, Великая Си не остановилась. Стопятидесятитысячная армия перешла через горы Тяньцзи, вторглась в земли Шуанши и захватила их плодородные пастбища Сяла.

Пока треть сил Великой Си сражалась на юго-востоке против Шуанши, Северная Вэй, которая после прихода к власти нового правителя четыре года назад потерпела поражение от Лянь Суна, решила, что пришло время смыть свой позор. Собрав все силы страны, Северная Вэй направила пятисоттысячную армию к границе с Великой Си. Первым, что увидела Чэн Юй в зеркале, была обстановка на границе Си и Вэй, на которую Яо Хуан переключил с поля боя Шуанши.

Северная Вэй объявила Великой Си войну.

Чтобы помочь слабо разбирающемуся в военном деле Цзы Ютаню понять ситуацию, Чжу Цзинь даже раздобыл карту. На ней было видно, что граница между Вэй и Си на западе пролегала через труднопроходимые болота, а на востоке – через обрывистые горы. Только к северу от озера Цицзэ, которое пересекало два округа Великой Си, лежала равнина. Яо Хуан рассчитал, что Вэй, собрав все силы и воспользовавшись тем, что армия Великой Си рассредоточена, собирается быстро прорвать оборону у озера Цицзэ, используя подавляющее численное преимущество, столь великое, что, как говорится, воинам довольно побросать плети в воду, чтобы перегородить течение[37]. Так неприятель надеялся открыть ворота Великой Си и продвинуться на юго-восток, в глубь страны, чтобы захватить столицу.

Область Хукоу была вратами в Великую Си. Генерал Лянь разместил там стотысячную превосходную армию, создав прочную оборону, которую можно было назвать железной стеной. Но какой бы крепкой она ни была, даже ей было нелегко выдержать внезапный натиск пятисоттысячной армии Северной Вэй.

За пять дней область Хукоу потеряла важные города, и всего за пять дней все земли к северу от озера оказались захвачены.

Если посмотреть на карту, можно было увидеть, что к востоку от озера лежала равнина в форме сапога, а за ней – горы. Между озером и горами как раз находился «сапог» равнины. Войска Вэй, начав наступление от Хукоу, десять дней сражались с защитниками Великой Си в голенище этого «сапога». Удержать его не удалось – в итоге двадцать тысяч уцелевших солдат Си отступили в уезд Цзюйтун к югу от озера. Так закончилось одно из крупнейших сражений начала этой войны.

Оборона Хукоу рухнула.

Поражение стотысячной армии от пятисоттысячной было неизбежным. Однако тревожные донесения с границы пришли вовремя, и император, находясь в Пинъане, немедля отдал приказ о переброске войск. Уже на шестой день войны с Вэй двести тысяч солдат из семнадцати гарнизонов Великой Си приняли указ своего императора и, воспользовавшись водным каналом, поспешили к озеру Цицзэ.

На следующий день после отступления остатков защитников Хукоу в Цзюйтун к ним присоединились тридцать тысяч солдат подкрепления. Пятьдесят тысяч воинов быстро сформировали новую линию обороны, остановив армию Вэй. А в десяти ли за этой линией, в самом южном городе озерного округа – Мяоду, началось огромное строительство: двести тысяч жителей деревень и сел возводили укрепления, протянувшиеся от большого озера на западе до высоких гор на востоке.

В тысячах ли отсюда полыхала война, но в Пинъане царил покой. Чэн Юй провела во дворце больше месяца, оправляясь от болезни. Когда великая вдовствующая императрица прислала свою доверенную служанку проведать ее, та доложила, что княжне значительно лучше. Великая вдовствующая императрица не сомневалась, что это заслуга цветов, которые Чжу Цзинь принес во дворец, и, увидев, что Чэн Юй уже может двигаться, распорядилась отправить ее обратно в пагоду Десяти цветов долечиваться. Сама княжна не возражала, но Яо Хуан и Цзы Ютань были недовольны – в башне не было такого большого зеркала, как во дворце. За двадцать дней они настолько привыкли к дворцовому зеркалу, что теперь видеть не могли маленькое в пагоде и, уходя, на каждом шагу оборачивались по три