Желание богов - Тан Ци

– Почему ты так говоришь?

Его голос звучал ровно, без удивления. Будто он давно был готов к тому, что она рано или поздно узнает правду. Или будто ее мнение и знание не имели значения.

– Ты бог воды, – ответила Чэн Юй вместо него. И знала, что ответ был правильным. У нее закружилась голова.

Лянь Сун не стал ни отрицать, ни объяснять, а лишь сказал:

– У тебя наверняка есть еще вопросы.

– Да. – Она попыталась улыбнуться, но губы словно одеревенели. – Второй вопрос… о Чан И.

Произнося это имя, она сама на миг застыла, а затем пристально вгляделась в ледяную поверхность и поэтому уловила, как его рука с веером дернулась, будто он вдруг крепко сжал рукоять.

– Была такая девушка… не смертная, богиня. Ты пожертвовал половиной своего совершенствования, чтобы спасти ее, верно?

Через тысячу ли разделявшего их пространства трудно было разобрать, изменилось ли его лицо. Лишь после паузы Лянь Сун коротко ответил:

– Да.

Чэн Юй резко закусила губу. Во рту появился привкус крови.

– А, – бессознательно откликнулась она, вспоминая слова Яньлань. Собравшись, княжна продолжила: – Яньлань – ее перерождение. Ты пришел в наш мир и притворился смертным… ради нее? – Чэн Юй незаметно облизала ранку. – И великим генералом стал тоже из-за нее?

Возможно, этот вопрос был проще предыдущего. Или же они были похожи: раз уж первый получил ответ, второй не стоил времени. Лянь Сун ответил:

– Да.

– Понятно… – бессмысленно пробормотала Чэн Юй, затем, будто бы движимая чистым любопытством, спросила: – А на Небесах у тебя в прошлом было много красавиц?

Немного помолчав, он снова повторил:

– Да.

Чэн Юй замерла на месте, не зная, что спросить еще. Порыв снежного ветра вызвал легкое головокружение – совсем как сегодня утром, когда она дописала последний знак кровавой сутры и резко поднялась со стула. Наверное, она слишком устала за этот день, да и на холоде простояла долго…

Очнувшись от задумчивости, княжна вспомнила про последний вопрос.

– Я… я такая же, как они? – Ее голос дрогнул. – Как те красавицы… я тоже просто развлечение?

Но почти сразу же перебила сама себя:

– Нет, не отвечай.

Проведя рукой по лицу, княжна случайно задела уголок глаза. На пальцах осталась влага.

– Я беру этот вопрос назад. Вопросов больше нет.

Подняв голову, Чэн Юй увидела обеспокоенный взгляд наставника государства. Она как ни в чем не бывало потерла лицо.

– Тут очень холодно… Я пойду.

На ледяной поверхности не отразилось ни единого движения. Княжна взяла фонарь из рук Су Цзи, больше не оглядываясь на пруд.

Ей было больно уже оттого, что она задала такой унизительный вопрос. Поэтому она не дала Лянь Суну ответить. Если бы она была не просто развлечением, он бы, конечно, возразил, чтобы не позорить ее слишком сильно. Но он промолчал. На все прочие вопросы генерал отвечал быстро и четко и только этот вдруг оставил без внимания.

«Как хорошо, – подумала Чэн Юй, – что я не позволила ему ответить».

Выходит, Яньлань не обманула ее. Девятнадцатая принцесса не солгала ни единым словом.

Нрав бога воды действительно был свободным, как ветер и поток, – бесчисленные красавицы сменяли друг друга, как косяки рыб в реке. Но все они служили способом убить время. Любил Лянь Сун лишь одну женщину – богиню по имени Чан И.

Вообще-то, имя Чан И она слышала и раньше. Древний кипарис у гробницы Южной Жань как-то упрекнул ее в невежестве относительно истории цветочных духов. Потому княжна расспросила Яо Хуана о прошлом и узнала всю историю Чан И.

Она ни мгновения не сомневалась в чувствах Лянь Суна к этой богине. Когда Яо Хуан рассказывал Чэн Юй историю их отношений, даже она тогда подумала: «Бог воды действительно любил ее».

В то время Чэн Юй задумалась и о богине Наланьдо, потому что из разговора с древним кипарисом знала: та тоже считала бога воды своим мужем. Тогда она даже восхитилась сложностью этого любовного треугольника.

Она и не думала, что сама сыграет роль в этой истории.

Яньлань была права: простая смертная не сумеет сыграть с богом, это ей не по силам. Ее роль – диковинка для развлечения. Какое у нее право надеяться занять сколь-нибудь важное место в жизни третьего небесного принца? У его высочества будет увлекательная жизнь, полная громких и знаменательных событий; возможно, он любит Чан И, но его заставят жениться на богине Наланьдо… Или в конце концов воля Небес согнет его собственную и он полюбит предназначенную жену, обретя семью в лице древней богини…

Но разве это имеет отношение к ней, смертной? По сравнению с ними она лишь пылинка.

Первая снежная ночь в Пинъане… оказалась слишком холодной.

К счастью, покои княжны хорошо прогрели, так что даже мороз, проникавший в приоткрытое окно, можно было терпеть.

Когда пламя лизнуло пальцы, Чэн Юй вздрогнула и очнулась от воспоминаний. Свиток выскользнул из рук, развернулся в воздухе и рухнул в жаровню. Кровь, высохшая на страницах, уже не алела – знаки казались бурыми, даже какими-то ржавыми. Сутра лежала в огне, словно старый ненужный инструмент, без сожалений отданный пламени.

Двадцать тысяч знаков обратились в пепел в одно мгновение. Лишь обложка и первая страница, свесившиеся за край жаровни, уцелели.

Чэн Юй наклонилась, чтобы поднять лежащие на земле обрывки, и собиралась выбросить их в жаровню, но ее взгляд случайно упал на слова «так слышал я»[35] и замер.

Слезы покатились сами собой.

«Что хорошего в любви?» – подумала она.

Той ночью Чэн Юй уснула только к часу Тигра. Сон ее был тревожным. Долгое время она лежала с закрытыми глазами, постепенно погружаясь в дремоту, не понимая – уснула она или все еще бодрствует. В сознании всплывали обрывки воспоминаний, смешанные со сновидениями.

То ей виделся Лянь Сун в мягком свете бронзовой лампы в форме журавля – его теплый взгляд, пальцы, которыми он стирал с ее ресниц слезы так осторожно, будто она была величайшей драгоценностью. То вспоминалась высокая терраса в усадьбе Сокровенных воспоминаний – как он стоял рядом с Яньлань и отвернулся, когда ее, запутавшуюся в поводьях, поволок за собой взбешенный жеребец. То горячий источник в глубине кленового леса и ледяной голос: «Больше не приближайся ко мне. Держись от меня подальше». И наконец, пруд в имении наставника государства, где на ледяной поверхности вдруг проступило его лицо, и когда она спросила: «Я тоже всего лишь развлечение?» – Лянь Сун нахмурился и с холодной усмешкой спросил в ответ: «А что же еще?»

На самом деле он не говорил таких слов, и