Желание богов - Тан Ци

Она будто стояла на краю обрыва, и чья-то невидимая рука столкнула ее вниз. Мгновение невесомости – и вот она уже парит в тумане, тело легкое, а сердце пустое. Кажется, она понимала, что видит сон.

В тумане возникла Яньлань в инвалидном кресле. Прикрыв веки, она смотрела на нее с жалостью: «Ты всего лишь смертная. Мы с тобой разные».

Затем Чэн Юй с грохотом рухнула на землю – однако предполагаемой боли не последовало. Некоторое время она оцепенело лежала, затем собралась с силами и поднялась. Вокруг все так же белел туман. Под ногами ощущалась мягкая ненадежная поверхность: то ли вата, то ли трясина. Чэн Юй пошла вперед, проваливаясь то одной ногой, то другой. Просто брела вперед, сама не зная куда.

Внезапно туман рассеялся. Впереди появился свет, и в нем возникли две фигуры. Послышались голоса.

– С тех пор как Мо Юань запечатал врата Жому, прошло семьсот лет. Он не хочет, чтобы ты открыла их. Потому за эти сотни лет ты перепробовала все способы, но не смогла их открыть. Он желает удержать тебя.

Говорившая стояла к Чэн Юй спиной в нескольких чжанах от нее. Высокая и стройная, она была облачена в ярко-желтые одежды. Фигура казалась Чэн Юй знакомой, как и голос. Это было странное смутное чувство узнавания, которому она не могла найти объяснения. Дева в желтом продолжала:

– Сын Бога-Отца… Если он не захочет бороться, то просто останется в стороне. Но если решит сражаться – ты сама видела, как за семь веков он положил конец беспорядкам и объединил четыре клана. И если бы не ты, он давно установил бы свою власть над пятью кланами. Если он хочет удержать тебя – он тебя удержит. Даже если мы объединим силы, нам не открыть Врата, чтобы провести через них людей. Оставь все как есть.

Чэн Юй слышала каждое слово, но не понимала, о чем речь. Когда говорящая замолчала, женщина в белых одеждах напротив нее подняла голову, и княжна наконец разглядела ее лицо.

Она совершенно точно никогда не видела такого лица – ни во сне, ни наяву. Потому что такое прекрасное лицо невозможно забыть, даже будь оно тенью из грез.

Княжна невольно приблизилась, но ни одна из женщин не заметила ее присутствия.

– Ты давно не делала предсказаний. Увидела этот конец, не так ли?

Когда девушка в белых одеждах заговорила, внешние уголки ее глаз изогнулись в легкой улыбке.

Она была необычайно красива и холодна – будто высечена из снега и льда. Белые одежды, черные волосы и единственное украшение в них – заколка в виде фениксового пера из белого нефрита. Взглянешь на нее, и на ум придут образы гордой стойкой сливы-мэй в горах да стылой северной земли, где властвуют лишь холод и стужа.

Но в глазах… В глазах ее холода не было. Раскосые, с приподнятыми внешними уголками, – когда их обладательница улыбалась, они наполнялись завораживающей чувственностью.

– Ты знаешь, что я нашла способ открыть Врата. Но ты не хочешь моей смерти. – Девушка в белых одеждах вздохнула. – Однако никто не может воспротивиться воле Небес.

В ее голосе звучала почти беспомощность:

– Ты – богиня света и истины. Мудрейшая из мудрых, прозревающая судьбу. Ты лучше других знаешь: предначертанного не изменить. Ни тебе, ни мне… – Она на миг замолчала, устремив взгляд вдаль, а после выдохнула: – …ни Мо Юаню.

Затем красавица в белом быстро сменила тему:

– Я пришла, потому что знаю твое предназначение. Ты тоже его знаешь. Сотню тысяч лет ты скрывалась в горах Гуяо, не интересуясь мирскими делами, именно потому, что ты уже видела конец и сосредоточенно ждала, когда я приду, не так ли? – Она снова слегка приподняла уголки глаз, и это движение придало ее холодному облику очарования, за которым, впрочем, все так же таился клинок. – Почему теперь вдруг передумала?

Некоторое время между небом и землей слышался лишь свист ветра. Наконец девушка в желтых одеждах ответила:

– Для меня это нестерпимо.

Дева в белом будто бы с удивлением рассмеялась:

– Нестерпимо? Что же ты не можешь стерпеть? – Она неожиданно положила руку на плечо собеседницы, провела пальцами по черным, как вороново крыло, волосам девушки в желтом, приблизилась и с улыбкой сказала: – Ты, самая безжалостная в этом мире, ты, рожденная из света, ты, не ведающая ни семи чувств, ни шести желаний, вдруг не в силах молча смотреть, как я сама ищу себе погибель?

Ее ледяные черты преобразились, в них появилась милая игривость.

– Во всех мирах не было никого, с кем ты не могла бы расстаться. А теперь ты говоришь, что не можешь меня потерять. Значит, у меня больше нет сожалений.

Девушка в желтом пропустила ее насмешку мимо ушей и отстранилась.

– Правда нет сожалений? А как же Мо Юань?

Улыбка на лице второй девушки медленно угасла. Прошло достаточно много времени, прежде чем она ответила:

– Он… Я не задумывалась, жалею ли я о нем.

Она отступила на шаг, опустилась на каменную скамью и прижала руку ко лбу. Черты ее лица застыли, превратившись в ледяную маску.

– Я не могу сожалеть. И не смею.

Вслед за ее словами надвинулся густой туман, и обе девушки, которые только что разговаривали недалеко от Чэн Юй, исчезли. Мир вокруг погрузился в неопределенность. Оставшись одна в белесой пустоте, Чэн Юй на миг растерялась, но на этот раз не стала бродить наугад, проваливаясь на каждом шагу, а просто села. Вскоре туман рассеялся, и она увидела лунную ночь.

На крыше дома при серебристом свете луны она разглядела тех же двух девушек. Красавица в белом сидела, поджав ноги, а дева в желтом лежала. Поскольку последняя лежала на боку спиной к Чэн Юй, та по-прежнему не могла разглядеть ее лица.

Ледяная красавица держала в руке кувшин с вином и смотрела вдаль. Ее голос звучал задумчиво:

– Все случится завтра.

Девушка в желтом, не меняя позы, ответила:

– Говорят, через семь дней Мо Юань проведет над Девятью небесными сферами церемонию возведения в ранг небожителей. Интересно, состоится ли она после того, как мы откроем врата Жому?

Ее собеседница подперла щеку рукой. Казалось, она размышляла вслух:

– Новый Верховный бог неба и земли вправе пересмотреть ранги небожителей. – Она замолчала, затем лениво покрутила кувшин в пальцах. – Слышала, он предлагал тебе стать повелительницей цветов в новую эпоху?

– Я не согласилась, – равнодушно ответила девушка в желтом.

Дева в белом сделала несколько глотков, и румянец выступил на ее бледных щеках,