Магическая штучка, или Невеста с характером - Анна Рэй

могла бы закрыть дело как бесперспективное. Только благодаря ей мы снова обратили взгляд на противоречивые факты. Именно Вилария пригласила профессора из Академии, который помнит вашу дочь.

— Только она его не помнит, — скептически заметил папаша Ренци.

— Это не редкость при подобных состояниях, — вмешался лечащий врач. — Поэтому дополнительная проверка не повредит. Идея прекрасная!

Лира Ренци тихонько дернула мужа за рукав:

— Давай обсудим все дома, а пока дождемся вердикта профессора Казючица.

Инспектор Капулько приоткрыл дверь, и до нашего слуха донеслось:

— Следующая задачка. Часы бьют три удара за три секунды. За сколько секунд они пробьют семь ударов?

— За девять, — быстро отозвался девичий голос. — Между ударами два промежутка по полторы секунды, шесть промежутков. Шесть умножить на полтора — девять. Задачка для пятого класса, профессор, вы меня недооцениваете!

— Тем не менее на нее отвечают лишь трое из десяти абитуриентов, — посетовал Казючиц.

Влада, точнее, девушка, которая себя за нее выдавала, сидела на кровати, чуть подавшись вперед, оживленная и раскрасневшаяся. Профессор Казючиц расположился за столом и смотрел на нее с отеческой гордостью. Заметив наше появление, он жестом пригласил войти:

— Думаю, мы закончили. Прошу всех в палату.

— Ну что? — лир Ренци первым шагнул вперед. — Кто эта девушка?

Профессор Казючиц похлопал Владу по руке.

— Под внешней оболочкой — определенно Влада Ренци, — подтвердил он. — Острый ум, нестандартные ответы, любовь к головоломкам и привычка спорить.

— Я не спорю, а уточняю, — тут же возмутилась Влада.

— Вот об этом я и говорю! — профессор поднял палец.

Лира Ренци всхлипнула и кинулась к дочери. А вот лер Ренци по-прежнему смотрел на девушку с недоверием.

— Кстати! — вскрикнул профессор, и в палате сразу стало тише. — Эта внешность… кажется мне знакомой. В нашей Академии определенно учится такая студентка. Но не на моем факультете… Возможно, на целительском? Ее имя я не вспомню, вам лучше уточнить в деканате.

Лир Ренци нахмурился еще сильнее.

— Жаль, что не вспомните. Хотелось бы знать наверняка, кто перед нами.

— Папа! — вырвалось у Влады.

Лер Ренци дернулся:

— Не называйте меня так. Еще не доказано, что вы моя дочь.

Влада застыла, будто ее ударили. А лира Ренци обернулась к мужу:

— Как ты можешь? Я сердцем чувствую, что она наша дочь! А ты, если не хочешь, можешь не верить!

Мать и дочь крепче обнялись и обе заплакали, а лир Ренци буркнул что-то про доказательства и покинул помещение, громко хлопнув дверью.

Профессор Казючиц откашлялся:

— Предлагаю Владе переехать в Академию. Я возьму ее к себе на магическую науку. Общежитие, стипендия — все решаемо.

— Зачем общежитие? — возразила лира Ренци, вытирая слезы. — Мы снимем квартиру рядом с Академией, и я поеду с дочерью! Только нужно понять, как быть с лечением? И необходимо ли оно…

Пока мама Влады и лекарь обсуждали методы восстановления, мы с Капулько подались ближе к Казючицу.

— Лер профессор, — обратился Капулько, — что вы думаете о подмене?

Профессор достал из чемоданчика аккуратно исписанные мелким почерком листы бумаги.

— Я тут записал все, что вспомнил, — пояснил он. — Судя по тому, что магический фон у девушки, как у оригинальной… Влады, а большинство воспоминаний, ум и логика сохранились, все же речь идет не о полноценном обмене душами, а о так называемом наложении чужой личины и заимствовании внешности…

— Апроприация оболочки! — подсказал старший лекарь, вклинившись в наш разговор. — Так как воспоминания частично стерты, мы сделали пробы и нашли слабый след запрещенного зелья «Лохеин».

— Что такое апроприация оболочки? — уточнила я.

— Наложение чужой внешности. Как бы точнее выразиться? Маска. Долгосрочная органическая иллюзия плоти, если хотите! — витиевато изложил лекарь.

— Понимаю, — кивнула я. Нечто подобное мы изобрели с Мартишкой, но наш «иллюзиум» действовал от силы час, имел неидеальное внешнее сходство и не отнимал память. — А сколько по времени длится эта апроприация?

— Трудно сказать. Скорее всего, эффект носит временный характер — несколько месяцев, а может, и лет. Я читал о подобных опытах в Королевском архиве… — пояснил лекарь. — В свое время я интересовался старыми рецептурами.

Капулько вдруг побледнел.

— Если не ошибаюсь, в Королевском архиве… хранилась и рецептура печально известного «Лохеина», лишающего памяти?

— Совершенно верно, — кивнул профессор Казючиц, подключившись к обсуждению. — Рецептуры в Архиве были не самые безобидные, именно поэтому доступ к ним закрыли.

— Для проведения большинства из них нужны зелья, в состав которых входят редкие ингредиенты, — добавил лекарь. — А еще сильный темный дар, знание заклинаний и запрещенных ритуалов.

Я почувствовала, как внутри у меня что-то щелкнуло, будто заработал часовой механизм и закрутились шестеренки.

— Помните, был громкий скандал с бывшей невестой принца? Кажется, она использовала в своих опытах рецептуры из Королевского Архива…

— Так и есть, — подтвердил Капулько. — Директор архива был ее родственником и пустил лиру Красимирку в закрытую секцию… — Перехватив мой удивленный взгляд, младший инспектор пояснил: — Я участвовал в том расследовании и кое-что знаю.

— А не могла ли Красимирка умыкнуть из архива не только рецепт создания «Лохеина», но и описание ритуала по наложению чужой внешности? — предположила я.

— Все записи изъяли, но не удивлюсь, если она что-то прихватила, — подтвердил мои сомнения Капулько и перевел взгляд на Владу. — Ты случайно не встречалась с Красимиркой?

Та неопределенно пожала плечами:

— Если и встречалась, то не помню.

— Вы не помните того, что происходило с вами за последний год, — мягко напомнил лекарь, затем задумался: — Вряд ли лира Красимирка могла провернуть подобное, она сейчас находится на лечении в закрытой клинике… Где-то в Ликарнии, но точное название не скажу. Знаю, что к опасным пациентам там применяют блокираторы магии.

Капулько нахмурился:

— Тогда, возможно, действовал ее последователь?

— Но с какой целью? — задала я вопрос, переводя взгляд с лекаря на профессора.

— Это работа полиции, — пожал плечами лекарь Буцке. — А наша работа — помочь лире Ренци вернуть память и найти способ снять апроприацию. С памятью чуть проще: существует антидот, который изобрели в Академии Протумбрии. Жаль, ингредиенты редкие, процесс создания небыстрый и существует очередь. Придется подождать.

— Мы подождем, — согласилась мать Влады.

А я скромно