Магическая штучка, или Невеста с характером - Анна Рэй

— С рогом понятно, — кивнула я. На Страшневицкого и без рогов без слез не взглянешь. — А что делать, если я не знаю ответа на вопрос?

— О, для этого существуют особенные фразы, — загадочно пояснила наставница и выдала: — Например: «А вы с какой целью интересуетесь?», «Вы разве не знаете? Странно», «Информация о личной жизни запрещена к распространению»…

Полли зафыркала, мама хихикнула, а я не сдержалась и громко рассмеялась, правда, нечаянно махнула рукой и чуть не уронила бокал.

— Осторожнее, — мягко предупредила лира Крынжа и покачала головой. — Вам будет непросто во дворце: вы очень непосредственная девушка и видно, что не держите камень за душой.

— Камень не держу, а вот парализатор и липучка имеются, — возразила я.

Шутки шутками, но мне пришлось выучить несколько полезных фраз, которые точно отобьют желание задавать вопросы. «Искусство изящного посыла» стало моей любимой наукой. А вот книксен и прочие пируэты получались хуже. Только после двадцатой попытки мне удалось изящно сесть на табурет.

— На краешек, лира Войта, а не распластаться всем телом на поверхности! — пожурила меня старушка.

— Я пытаюсь, просто мне хвост мешает! — возмутилась я, когда Полли положила на табуретку змеиный хвост, да еще свернула его кольцом.

Мама хихикала у плиты и подавала нам все новые блюда, интересуясь с важными интонациями королевского повара:

— Лира Войта, не желаете ли вкусить Птичье молоко?

— Предпочитаю коровье, — буркнула я и осеклась под строгим взглядом наставницы. — Благодарю, вы очень любезны, — тут же исправилась я, — это мой любимый десерт.

Поднесла пирожное ко рту и откусила.

— М-м, как фкуфно!

— Кхе-кхе, — прокашлялась лира Крынжа.

Пришлось положить пирожное на тарелку и отрезать малюсенький кусочек. Положив его в рот, я прикрыла глаза и, подражая Желанке, выдохнула:

— Божественно!

— Можете, когда захотите! — похвалила меня лира Крынжа, а пока я в ответ улыбалась, Полли стащила с моей тарелки пирожное.

К полуночи мы окончательно выдохлись, и старушка торжественно произнесла:

— Вы готовы к завтрашнему конкурсу!

— Только, боюсь, я все не запомню, — пожаловалась я.

— Сделайте веер и вложите в него шпаргалки. Обмахнулись — и незаметно подсмотрели. Так у вас будет время и подумать, и скрыть растерянность, услышав заковыристый вопрос.

Я растянула губы в улыбке:

— Веер? У меня как раз есть один завалялся — техномагический. Там между складками ткани — пространственные карманы, в них можно хранить деньги, бинокль, бутерброд… и даже книгу!

Мама прыснула, а лира Крынжа одобрительно кивнула.

Я написала записку лире Шпице, пообещав, что мы с инспектором приедем через день. А мама с Полли собрали для гостьи корзинку съестного.

— У вас все обязательно получится, — подбодрила меня напоследок наставница. — Главное, победить свой страх! Как там писал придворный поэт? «У страха глаза велики, и дрожат колени. Но рука тверда…»

Да-да, это про меня: рука у меня твердая и тяжелая, ум пытливый, за словом в карман не полезу. На том и стою!

ГЛАВА 24. Таланты и завистники

Сегодня в гримерке стоял такой гул, что даже командирский голос Коко Шрапнель невозможно было разобрать. А глядя на облака пудры, можно было решить, что здесь только что взорвалась косметическая лавка.

Мальвин Бушар, триумфально вернувшаяся в Отбор, притащила с собой весь свой запас парфюмерии. Она придирчиво поправляла золотые перья на ядовито-зеленом платье, которое в сочетании с розовым гипсом делало ее похожей на редкую экзотическую птицу.

Адель Винкс, памятуя о прошлых подставах, оккупировала дальний угол и пользовалась исключительно своими кремами. Я скептически усмехнулась: да долго ли, умеючи, подсыпать в крем зелье или подменить флакон в такой суете? Но кто я такая, чтобы давать советы темному магу? Хотя и наряд я бы ей посоветовала сменить. Черное платье было безупречно по крою, но выглядело мрачновато.

Вражинка опять отличилась «вкусом», втиснув массивную фигуру в приталенный наряд желтого цвета, и напоминала лимон — такой же выпуклый и пупырчатый от огромного количества нашитых на ткань бусин. Покосившись на Мальвин, Вражинка достала из сумки золотистые перья и водрузила их в пышную прическу.

Самыми элегантными сегодня оказались Мирка и Желанка. Немудрено, что именно их журналисты называли лидерами Отбора. Для Мирославы лира Шрапнель подобрала наряд цвета свежей листвы, расшитый серебристым узором. Желанка же напоминала огонь: терракотовое платье с золотыми нитями как нельзя лучше подходило к ее огненным волосам, а золотистый обруч в прическе недвусмысленно намекал на корону.

Я же с интересом наблюдала, как швейки достают из чехла нечто нежно-розовое и струящееся. Мелкие камушки, разбросанные по подолу и рукавам, напоминали капельки росы, а цвет ткани удивительным образом совпадал с веером, прихваченным из лавки. А когда помощницы помогли мне надеть это чудо и поколдовали над прической, я не поверила своим глазам.

— Это… кто? — выдохнула я, разглядывая себя в зеркало и осторожно касаясь пальцами нежно-розового шелка.

К волосам, убранным в сложную прическу, я и вовсе боялась прикоснуться, чтобы не разрушить хрупкое произведение искусства.

— Вы, лира Войта, — хихикнула одна из помощниц, украшая прическу шпильками с перламутровыми бусинами.

Куда-то исчезла вечно взъерошенная нескладная девчонка, а на ее месте появилась незнакомка.

Правда, магию момента испортила Мальвин, которая проплыла мимо в облаке приторных духов.

— Ну что, неудачницы, готовы к провалу? — с вызовом бросила она, окатив меня и Мирославу высокомерным взглядом.

Мальвин попыталась эффектно взмахнуть тростью, но, позабыв о гипсе, споткнулась и чуть не распласталась на полу.

Наконец всех участниц пригласили в тронный зал, украшенный цветами и лентами.

На возвышении восседало жюри: принц Кристиан, шесть министров и два советника — ректор Тори и некромант Десмонд. Чуть поодаль, под балдахином, расположились король с королевой и их младший сын — копия правителя. Возле Его Величества суетился звездочет Страшневицкий, облаченный в длинную бархатную накидку с серебристыми звездами.

Первые ряды партера заняли важные вельможи, которые прискакали в Протумбрию из Альмерии — столичного региона, где на одну собаку приходится два, а то и три мага.

Магокамеры транслировали каждый наш вздох на площадь, где, судя по гулу, собралась половина королевства. И это странным образом придавало мне уверенности в себе. Я не маг, но чувствовала ту искреннюю симпатию, которая исходила