Однажды на Рождество - Лулу Мур

— Подождите. Я только сегодня утром решил…

— Нет. Ты принял решение еще в тот день в магазине елочных игрушек, — он гладит меня по лицу, его улыбка не сходит с лица. — Я слишком хорошо знаю тебя, старший братец. Не все созданы для случайного секса, и это нормально. Здесь нечего стыдиться.

— Мне и не стыдно. Что…

— Просто говорю, что иметь чувства — это нормально, — он пожимает плечами. — Что касается меня, то я люблю непринужденность. Но ты…

— Майлз, садись уже в машину, — перебивает его Хендрикс, прежде чем Майлз успевает закончить предложение.

Подмигнув и отсалютовав с преувеличенным энтузиазмом, он садится на заднее сиденье рядом с Хендриксом, и двигатель заводится.

Я делаю глубокий вдох. У меня нет тех чувств, о которых он говорит. Таких чувств. Я остаюсь, потому что мне не обязательно быть дома раньше понедельника. Вот и все. О, и еще потому, что мне нужно попрощаться с Хейвен как следует. Я не могу оставить ее с тем жалким подобием прощания.

— Увидимся, ребята, через два дня, — я захлопываю дверь и стучу по крыше машины.

Проходит несколько минут, прежде чем они уезжают — после того, как Майлз забегает обратно в дом, потому что ему приспичило в туалет, — и я смотрю, как автомобиль выезжают за ворота.

Едва они сворачивают с подъездной дорожки, я бегу в душ.

Час спустя я уже во второй раз за сегодня стою у входа в пекарню.

Удивительно, как быстро они привели все в порядок: убрали временные стенды, и ужасная группа больше не оглушает всех своей неузнаваемой рождественской музыкой. Конкурс окончен, и снаружи не толпятся тысячи людей, ожидающих, кто же победил. На улице относительно пусто, если не считать нескольких покупателей, заходящих в другие магазины по пути.

Наступают сумерки, и теперь легче разглядеть внутри Хейвен и Сэйлор. Я вижу их через окно, они смеются, протирая прилавки. Лицо Хейвен озаряет улыбка, и я знаю, что под фартуком у нее трясется грудь от смеха. Мне хочется посмотреть еще немного, просто чтобы запомнить этот момент, но только потому, что мне нравится видеть, как она смеется.

Я слежу за тем, как смеется какая-то девушка. Господи, хорошо, что Майлз не слышит мои мысли.

Не знаю, что со мной случилось на этой неделе. Дело не только в сексе — ладно, может, и в нем, — но вряд ли из-за секса я бы пропустил свой рейс домой. От этого забыть ее легче не станет. Совсем наоборот. И все же я здесь. Майлз уже слишком много раз на этой неделе был прав, чтобы не ошибиться еще и по поводу моих чувств. Поэтому я отгоняю эту мысль.

Но, очевидно, потому что Майлз — это Майлз, в ту же секунду у меня вибрирует телефон.

Это фотография коробки презервативов.

МАЙЛЗ

Оставил подарок на твоей кровати. Разверни его и наслаждайся, старший брат. Люблю тебя.

И с этими словами я спешу в пекарню, а Сэйлор исчезает на кухне.

— Мы закрыты, — объявляет Хейвен, не поднимая головы от нижней полки, которую убирает. — Завтра снова откроемся в семь.

— Я подумал, что ты, возможно, захочешь провести еще один вечер с главным победителем конкурса пряничных домиков.

Она замирает и медленно поворачивается, поднимая подбородок, и ее зеленые глаза встречаются с моими.

— Ч-что ты здесь делаешь?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, хотел провести с тобой еще одну ночь.

— Ты остался в Аспене?

Я киваю.

— Похоже, что да.

Она осматривает меня, прежде чем ее глаза снова встречаются с моими.

— Один?

— Один, — я ухмыляюсь. — Так что мне нужно, чтобы ты составила мне компанию. Не хочу бродить по дому в одиночестве.

Мы оба поворачиваемся к кухонным дверям, которые распахиваются, и в них входит Сэйлор. Она замирает на месте, заметив меня, и хмурит брови.

— Эй, это же твой английский маффин. Я думала, ты уехал.

— Нет.

— Да я и сама вижу.

Я оглядываюсь на Хейвен.

— Что скажешь? Не хочешь составить мне компанию?

Она прикусывает нижнюю губу, размышляя над моим предложением. Но лишь для виду. По тому, как расширились ее зрачки, когда она увидела меня, я понял, что так или иначе мы проведем эту ночь вместе.

— Эм, Сэй… ты не против, если я уйду?

Сэйлор широко улыбается.

— Эй, я всю неделю молилась, чтобы ты спросила меня об этом.

— Ты не молишься.

— Ради тебя помолилась, а теперь проваливай, — она машет Хейвен и поворачивается ко мне. — Убедись, что утром она не сможет ходить.

— Господи, Сэйлор, — выпаливает Хейвен, и ее щеки окрашиваются в тот оттенок розового, который я так люблю.

— Сделаю все, что в моих силах. Хотя не думаю, что для этого потребуется много усилий.

— О, Бог любит старательных, милых, — парирует она, и Хейвен тащит меня к машине под звуки безудержного смеха Сэйлор.

— Черт возьми, какой вид. Это джакузи…?

Я уже раздеваюсь.

— У нас мало времени. Сядь мне на лицо, а потом я трахну тебя в джакузи, пока ты будешь любоваться закатом. Оно с подогревом, не волнуйся.

— Солнце уже зашло. Сейчас слишком темно.

— Ладно, тогда на рассвет, — отвечаю я, стягивая боксеры. — Почему только я голый?

Хейвен оборачивается с открытым ртом.

— Алекс!

— Да?

Ее рука тянется к стене с окнами.

— Кто-нибудь может нас увидеть.

— Милая, никто ничего не видит. Мы здесь совершенно одни, — я нахожу выключатель и приглушаю освещение, пока нас не освещают только отблески огня в камине и несколько удачно расположенных ламп. Но выражение ее лица говорит мне, что она не совсем уверена. — Клянусь.

Я, например, не против небольшого вуайеризма — я вырос в сельской местности, и в какой-то момент кто-то обязательно пройдет мимо, пока ты трахаешь свою девушку у дверей сарая.

Но Хейвен… нет, только не Хейвен. Не хочу ни с кем ее делить. Она моя. Никто не должен видеть ее такой, какой вижу ее я.

Я делаю шаг к ней, и с каждым шагом мой член становится все тверже. Она тяжело дышит, переводя взгляд с окна на меня.

— Хейвен… ты правда думаешь, что я позволю кому-то еще увидеть тебя голой? — не знаю, почему говорю с ней так, будто наши отношения продолжатся и после этой ночи, будто за моими словами есть будущее. Но я ничего не могу с собой поделать. Прямо