Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Я не кричала, но они всё равно вздрогнули от этих слов.

— Мы стоим на дорогах, обагренных кровью. Говорите о них. Говорите о них часто. Напоминайте друг другу о тех, кого вы потеряли сегодня. Пусть они живут в вашей памяти и друг в друге. Они не заслужили смерти, и они не заслуживают того, чтобы быть забытыми. Есть те, кто хотел бы оградить вас от истины, чтобы вы не стали ее жертвой. Вы невольно стали полем битвы в войне между богами.

Раздались вздохи. Начался ропот — слова, которые могли осудить нас: их богов.

— Как и в Неросе, Кронос пытался использовать вас, сбить вас, как пешку на шахматной доске, которой является его война. Он верит, что ваши жизни — это валюта капитуляции; что если он потратит достаточно, мы все покоримся его власти.

Сотни глаз впились в меня: оценивая, взвешивая, измеряя мои слова. Эти глаза расширились, когда шок прошел сквозь них, как волна. Короны тяжело лежали на моем челе, усиливая мое следующее заявление.

— Я клянусь вам, что буду сражаться вечно, если потребуется, чтобы вы не стали просто очередным числом на страницах истории. Клянусь рекой Стикс, я буду сражаться за вас, пока Атропос не перережет мою нить. Вы мои люди в той же мере, в какой и они, — сказала я, указывая на богов впереди. — Хотя сегодня не было пролито ни капли ихора, не заблуждайтесь: кровь Олимпа всё равно пролилась. Потому что вы наша сила, наша цель, наша жизненная кровь. Без вас мы ничто.

Но красивые слова ничего не значили, если за ними не стояли действия. И тогда я опустилась на колено. Я вонзила Разрушителя Ночи в землю, крепко обхватив его эфес пальцами, испачканными в черном. Я закрыла глаза и опустила подбородок.

— Пред лицом Судеб я клянусь вам. Народу Эфемерона и богам Олимпа. Полукровкам, существам, духам. Связанным, сломленным и мертвым. Я буду вашим мечом в этой войне против зла. Я буду вашим щитом против тех, кто стремится угнетать вас. И я буду вашим факелом, чтобы указывать путь в темные времена, которые нас ждут.

Бам.

Мои глаза распахнулись.

Бам.

Мои брови сошлись.

Бам.

Ком подступил к горлу.

Один, а затем еще, и еще многие — кулаки о нагрудники. Ноги о камень. Мечи о щиты. Всё быстрее и быстрее они ударяли. Все до единого. От мирных жителей до солдат и зверей. Все они выражали высшую почесть, которую могли даровать.

— Мы с тобой! — проревел Арос, подняв свой топор с одиноким пламенем. — Королева Нисса!

— Королева Нисса! — повторили они, вскидывая оружие.

— Королева Нисса, — эхом отозвался Харон, поднимая сжатый кулак, который то появлялся, то исчезал из виду.

И когда я присоединилась к ним, когда я высоко подняла Разрушителя Ночи, они закричали от восторга. И впервые с тех пор, как Корона выбрала меня, это ощущалось правильно. Будто Судьба не совершила ужасную ошибку. Будто я действительно могла их спасти.

ГЛАВА 22

Нисса

Отправив измученных солдат домой в Афинос через созданный мною теневой портал, я скользнула в прохладный сумрак родного дома. Вел не отставала.

«Я на охоту», — объявила она, взмывая в ночное небо и тут же растворяясь в океане звезд.

«Береги себя».

«Говорит королева, которая сегодня сиганула со спины летящего дракона».

Короткий смешок вырвался у меня из носа, когда я почувствовала, как присутствие Вел отдаляется. Я до сих пор не знала, из чего состоит рацион дракона в этом мире, но она не жаловалась, как и мои подданные, так что я решила лишний раз не соваться в этот вопрос.

Безмолвное спокойствие Подземного мира понемногу утихомиривало бурю в сердце. Легкий ветерок шевелил выбившиеся пряди волос; я смотрела на созвездия, которые были такой же частью меня, как и родители. Бесчисленные ночи мы провели здесь с Хароном, лежа на мягкой черной земле. Мы отыскивали в звездном небе меч Геракла, Пегаса, Спящего Титана, или придумывали свои созвездия, наперебой пытаясь переспорить друг друга.

Мягкая улыбка тронула губы, когда взгляд упал на Обол Паромщика — отчаянную попытку Харона воссоздать в небесах бронзовую монету. Шесть тусклых звезд образовывали некое подобие круга, а еще шесть внутри напоминали не столько череп, сколько детский рисунок улыбающейся рожицы.

К глазам подступили слезы: я вспомнила, каким оживленным он был тогда. Десятилетний мальчишка, он сумел убедить меня, лишь с помощью ямочек на щеках и искрящегося энтузиазма, что это и впрямь начертанный звездами талисман.

— Тебя всегда было слишком легко убедить, — раздался сзади его тихий голос, полный воспоминаний.

Я резко обернулась. В очередной раз меня поразил призрачный вид моего бесцветного, лишенного плоти друга.

— Ты мог бы убедить меня даже в том, что здесь есть луна, — усмехнулась я, отмахиваясь от отголоска боли. — Что Селена просто спит, и потому до сих пор не появилась на небосводе.

— Но Селена и впрямь спит, — настаивал он с тем же упрямством, что и в десятилетнем возрасте.

Я фыркнула, избавляя его от необходимости придумывать новые аргументы.

— Ну конечно. А Зевс всё еще бродит по земле, — съязвила я, закатив глаза при виде его сморщенного лица. — Кронос жертва недопонимания, а Нерей, вовсе не старый ублюдок.

Харон поджал губы и нахмурился.

— Ладно, подловила. Но почему ты здесь, Нисс? — тихо спросил он.

— Мне просто нужна минута покоя.

— Во время войны покоя не бывает.

— Как проницательно, — огрызнулась я. — Сама знаю. Просто хотелось побыть в одиночестве, чтобы вспомнить, кто я, откуда пришла и ради чего вообще сражаюсь, — резко бросила я, намеренно громко топая по резной обсидиановой лестнице. Пожалуй, двери в залу я тоже распахнула с излишней силой.

Я замерла в фойе, тяжело выдохнув. Оцепенение сковало тело. Дворец Аида уже нес на себе печать запустения. Пылинки кружили в воздухе, поднятые сквозняком от дверей; в нос ударил резкий запах застоя.

— Нет, — прошептала я, бросаясь вправо и распахивая двери в гостиную.

Здесь ощущение покинутости было еще острее. Стена, увитая лозами, поникла, листья уже начали коричневеть. Розовый диван сиротливо замер у погасшего очага. Даже магические лампы светили тускло и уныло.

Но хуже всего было то, что характерные ароматы моего шампуня и мыла Харона — запахи, которые всегда жили в этих стенах, — исчезли.

Горло сдавил резкий всхлип; я стиснула зубы, сдерживая подступающие рыдания.

— Словно здесь никто не живет, — выдохнула я, и слова прозвучали как признание. Как ноющая рана, которая никак не затягивается.

— Здесь никто и не живет, Нисс.

— Но ты же… — Фраза замерла на