Кровь Олимпа - Кейт Ашер

губах. Где бы ни пропадал Харон между нашими встречами, это место не было его домом. Да он теперь вообще нигде не жил. — Я живу. Я буду править отсюда, здесь буду давать аудиенции, — заявила я. — Последние следы наследия моих родителей продолжат жить здесь. Пока жива я, живы и они. И ты тоже.

Последнее слово я бросила через плечо, встретившись взглядом с его бледно-голубыми глазами. Клянусь, в них блеснуло что-то похожее на гордость.

— И жить ты будешь очень долго, — пообещал он.

— Ты теперь вхож в тайны Сестер? — спросила я, лишь наполовину шутя.

На его щеке показалась ямочка.

— Нет. Это просто надежда. Моя надежда: что пройдет очень много времени, прежде чем ты встретишь меня на Елисейских полях.

Моя ответная улыбка была прохладной.

— Даже если сам Танатос будет судить мою душу, никто не признает меня достойной Элизиума, Хар.

Улыбка сползла с его лица.

— Даже ты, будь у тебя такая власть.

— А я бы всё равно это сделал, к черту последствия.

— Именно с таким настроем я и вляпалась во всё это, потянув вас за собой.

— Разница в том, что Зевс это заслужил.

— Как и я.

Затяжной скрип заставил нас обернуться к фойе. В дверях стоял застигнутый врасплох повелитель бурь; его медные щеки ярко выделялись на фоне белоснежных волос.

— Я думал, ты почувствуешь мое появление в царстве, — начал Келис, аккуратно сцепив руки за спиной. — Но потом понял, что ты слишком увлечена беседой и ничего не замечаешь. Так что… дверь, — он кивнул, указывая на ту самую виновницу шума. — Признаю, скрип получился драматичным.

Он пожал плечами и подошел ближе, обнимая меня за талию. Я утонула в этом объятии, мне до боли нужно было подтверждение того, что мы оба еще живы, пусть даже это место медленно гниет в наше отсутствие.

— Я слышал, что ты сказала, — прошептал он. — Нога твоя не ступит в Тартар, Белладонна. Ты этого не заслуживаешь, и ты далеко не такая злодейка, какой хочешь казаться.

— Но…

— Нет. Посмотри, чего ты добилась только за сегодняшний день!

Я не ответила. Не смогла. Мысли и чувства сталкивались во мне со слишком яростной силой.

— А еще я считаю, что это хаотичное и блестящее решение — проводить суды здесь. Кто-то будет против, но другие увидят в этом красоту.

— Неважно, увидят они ее или нет. Это мои владения. Мой дом. Здесь я сильнее всего. И если мне суждено править тремя мирами, я буду делать это на своих условиях.

Он улыбнулся, и на лице резче проступили следы змеиной крови, которую он так и не стер с щек. Келис наклонился, и его губы коснулись моих в мимолетном поцелуе. Он отстранился, забавно сморщив нос.

— Тебе нужно в душ, моя королева.

Я возмущенно хмыкнула, хотя брови мои поползли вверх.

— Вам тоже не мешало бы, сударь.

Губы Келиса изогнулись в плутовской улыбке за мгновение до того, как он подсек мне ноги и подхватил на руки.

— Это лучшая твоя идея за весь день, — пророкотал он, перепрыгивая через две ступеньки.

— Считаю это своим сигналом к отступлению! — крикнул нам вслед Харон, и в его голосе слышалось явное веселье.

Лишь позже я осознала: я понятия не имела, когда увижу его в последний раз. Этот миг, скорее всего, проскользнет мимо нас обоих, и ни один из нас этого даже не заметит.

Судьба та еще стерва.

ГЛАВА 23

Келис

Мучительно. Единственное подходящее слово, чтобы описать то состояние, в котором Нисса оставила мои яйца. Наблюдать за тем, как она принимает душ, было настолько греховно и больно, что я балансировал на тонкой грани между предвкушением и пыткой.

Во-первых, она потребовала, чтобы я поставил ее на пол, едва я переступил порог ванной.

Во-вторых, приказала отступить и не сметь к ней прикасаться, пока она не позволит.

А потом? Потом она нанесла смертельный удар. Нисса раздевалась невыносимо медленно; ее пальцы задерживались на бледной коже в тех местах, которые я отдал бы всё на свете, чтобы поцеловать. Она продолжала, пока между нами не осталось ничего. Если бы только мне было позволено коснуться ее…

Она шагнула под струи воды, не сводя с меня глаз. Потоки стекали по ее идеальному телу, закаленному годами упорных тренировок. Даже шрамы на ней были совершенны, они сплетали историю ее жизни.

Вот след от укуса гидры на правом бедре — сувенир с испытания Артемиды. Именно тогда я осознал, насколько зыбок мой самоконтроль, когда дело касается ее.

А вот на плече — знак материнской «любви»: след кинжала, который она приняла на себя, когда Гера пыталась спастись от гнева Ниссы. Мое сердце тогда перехватило удар, предназначавшийся ей.

И там, чуть выше левой груди, на мягком стыке плеча и грудной клетки, виднелся грубый, рваный шрам — «подарок» костяного меча Кроноса. Вечное напоминание о том самом мгновении, когда у нее отняли паромщика.

Никогда прежде я так не желал, чтобы ее кожа была безупречной и не знала боли — ни в каком виде. Я хотел, чтобы она никогда не страдала, но она вынесла больше, чем многие. Я хотел, чтобы она не знала потерь, но она лишилась почти всего, что любила. И я хотел, чтобы у любви тоже были шрамы, тогда я покрыл бы ее ими, как доказательством моей полной и вечной преданности, стирая следы ее мучений.

— Подойди, — тихо позвала она.

Это была скорее просьба, чем приказ. Словно она не понимала, на какую глубину я готов опуститься ради нее. Словно не знала, что я готов очернить каждую частицу своей души, если это спасет ее собственную; что я по доброй воле брошусь в Тартар, если она попросит.

Я рванул к ней, но резко замер, когда тонкая мокрая ладонь преградила мне путь. Нисса держала меня в плену, буквально на расстоянии вытянутой руки, упершись в центр моей кирасы.

— Я не говорила, что меня можно трогать, — промурлыкала она, и в ее изумрудных глазах блеснуло озорство.

— Порочная женщина, — прошептал я, позволяя шлюзам сдерживаемых эмоций дать трещину.

Я направил по нашей связи всё: всю любовь, вожделение и неистовую нужду, пульсирующую в моих венах, в каждой клетке моего существа. Самодовольная ухмылка тронула мои губы, когда ее дыхание сбилось на хриплый вдох. Ладонь Ниссы соскользнула с моего нагрудника, и следом раздался влажный звук, ее бедра непроизвольно сомкнулись.

Но это не помогло скрыть густой аромат малины. Запах ее возбуждения заполнил воздух, как лавина, накрывающая гору.

Она прикусила губу, поддаваясь соблазну… но