Кровь Олимпа - Кейт Ашер

ГЛАВА 25

Нисса

Вихрь душ в центре острова бушевал в десять раз сильнее. И здесь было куда темнее.

Архимед и Гефест пригнулись у руин третьих врат, сопротивляясь шторму, которого не видели. Шквалистый ветер мешал каждому движению, пока они из последних сил пытались завершить титанический труд, который я на них возложила. Ни один из них не услышал нашего приближения и даже не удостоил нас взглядом.

Когда я протянула руку, чтобы коснуться плеча Арха, он дернулся, обернувшись быстрее, чем я ожидала, и оттолкнул мою руку.

— Нисса?! — Он отпрянул, и его глаза расширились так, что я всерьез испугалась, не выскочат ли они из орбит. — Блять, прости! Я не видел, что ты здесь! — проорал он сквозь завывание душ.

— Моя вина! — крикнула я в ответ.

Я нахмурилась, глядя на его изорванную одежду и фиолетовые тени под глазами. Быстрый взгляд подтвердил: его отец был в таком же плачевном состоянии.

— Когда вы спали в последний раз? — спросила я; от тревоги мой голос смягчился слишком заметно.

Арх скрестил покрытые пылью руки и открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем слова сорвались с губ, новая волна вопящих душ отбросила нас назад. Остров кишел неприкаянными. Слишком многие жаждали внимания, слишком многие требовали покоя и лишь вопрос времени, когда живые присоединятся к ним. Чем дольше Гефест и Архимед оставались здесь за работой, тем выше были шансы, что их унесет в Стикс.

— Я знаю этот взгляд, Нисса, — отчитал он меня. — Не взваливай это и на свои плечи. Мы с отцом единственные, кто может исправить этот бардак.

Я простонала, ненавидя себя за то, что стала причиной всего этого.

— Ты знаешь, что он прав, — согласился Келис.

Трепет поднял свою уродливую голову, отравляя мне настроение. Он требовал, чтобы я делала всё, была всем для каждого и всегда. Ногти впились в ладони, оставляя следы в форме полумесяцев; я сжала кулаки, противясь осознанию их правоты. Но они были правы. Эту проблему мне не решить.

— Ладно, но я хотя бы помогу вам работать в тишине, — проворчала я, раздраженная собственной бесполезностью.

Я вскинула руки в знак досады, и готовясь призвать любую власть, что я имела над усопшими. Полночь вырвалась из моих ладоней, окутывая остров тенью. Несколько любопытных душ замерли, чтобы поглазеть, но большинство продолжало кружиться, затерянные в отчаянных глубинах своего изгнания.

Я почувствовала, как Келис отошел от меня, пробираясь сквозь чащу теней к третьей арке. Краем глаза я увидела, как в его руке вспыхнула молния — болт длиной с копье, яркий, как полуденное солнце. Гефест вздрогнул от внезапного сияния, а затем ухмыльнулся в густую черную бороду. Он кивнул в знак благодарности и принялся рывками тащить очередной обломок черного камня к вратам. Арх бросился на помощь, и вместе они водрузили его на место.

— Остановитесь! — взмолилась я, обращаясь к кружащимся душам.

Еще несколько прекратили свой натиск, но этого было мало. Они были лишь каплями в океане теней, окружавшем нас. Голодная тварь внутри меня зашевелилась, призванная глубиной моей нужды. Она лениво потянулась, ухмыляясь, жадная до вкуса жизни. Смерть моргнула и тени дрогнули.

— Остановитесь! — скомандовала я. Мой голос соскользнул в жуткое инобытие, когда Смерть одолжила мне свою силу.

Кружащаяся масса замерла. Они затрепетали, когда взгляд коснулся каждого из них; они инстинктивно поняли, что в опасности. Поняли, что есть судьбы хуже смерти, хуже даже этого вечного скитания. Мы были на грани того, чтобы сожрать их — Смерть изголодалась.

Наша голова склонилась набок, когда две тени осмелились шевельнуться. Мы впились в них с летальной точностью. Пальцы моей правой руки дернулись, и вырвавшиеся нити теней скрутили их. Тени забились, и мое лицо исказилось в хищной гримисе. Я не могла разобрать, была это ее улыбка или моя. Да и мне было плевать.

Мои тени потащили их ближе. Я наблюдала в трансе, как они отчаянно и неистово борются с моими путами.

— Нисса? — позвал какой-то далекий голос. Тембр был знакомым… но недостаточно тревожным, чтобы отвлечь меня.

Мои губы разомкнулись, челюсть широко раскрылась, когда нить затянула первую тень внутрь. С жадным вдохом Смерть проглотила ее, с аппетитом пережевывая ту скудную пищу, что могла дать душа. Не успела она закончить, как наши глаза впились во вторую корчащуюся фигуру.

Моя челюсть снова открылась, готовясь…

Пока резкий разряд тока не заставил меня опустить глаза. Моя рука безжизненно висела вдоль бедра. Шрамированные пальцы — источник шока — переплелись с моими.

«Белладонна», — голос зазвучал снова, на этот раз отдаваясь эхом в голове. Его было труднее игнорировать.

Теплое прикосновение к щеке и мое лицо осторожно приподняли. Серебряные глаза с черной каймой заполнили всё поле зрения, вытесняя любую другую мысль так, как могли только они. Келис проводил большим пальцем по моей скуле туда-сюда, и каждое движение вытягивало меня на поверхность.

Он замер, и внезапное отсутствие ощущений вырвало меня из оцепенения Смерти. Я вздрогнула, приходя в себя, и дико заморгала. Он снова начал поглаживать мою щеку, пытаясь унять прилив эмоций, грозивших меня уничтожить.

Тени нерешительно задвигались и, поняв, что свободны, закружились с новой силой.

Что я наделала?

Ужас захлестнул меня. Я сожрала невинного.

Кожу закололо, кончики пальцев стали ледяными, а глаза расширились так, что стало больно. Я попыталась вырваться из утешающих объятий Келиса — я их не заслуживала, — но он не позволил мне отступить.

— Всё хорошо, Белладонна, — прошептал он.

Нет, не хорошо.

— Ты была не собой. — В уголках его глаз собрались морщинки, в них читались лишь искреннее понимание и забота, что делало мой поступок еще более отвратительным. Узы между нами вибрировали теми же чувствами, и тогда я поняла: он действительно верит в то, что сказал.

— Ты ошибаешься, — выдохнула я, не в силах встретить его пристальный взгляд. — Я была в полной мере собой.

Его палец на моей щеке замер.

— Это и есть я, в самой глубине. Вот что скрывается под моей кожей… кем я могу стать, если позволю себе.

Мучительные вопли заполняли паузы между словами, пока он подбирал ответ. В конце концов, его палец возобновил свой ритм, и по нашей связи разлилась решимость.

— Ты меня не пугаешь, Белладонна.

— А должна бы.

Он покачал головой с уверенной улыбкой.

— Я единственный человек, который с тобой всегда в безопасности. Даже в той части тебя, которая, как ты боишься, победит. Ты любишь меня. Даже эта твоя грань не смогла бы меня отпустить. — Он наклонился так близко,