Кровь Олимпа - Кейт Ашер

— Откуда?

— Ты сама мне сказала.

Я сморщила нос, не скрывая замешательства.

— Ты отдала каждую частицу себя, чтобы вернуть меня. Каждую. Даже ту, темную. И она пошла на это добровольно. На самом деле, мне стоит тебя…

— Нисса! — крикнул Архимед из центра кружащейся массы. — Ты нам нужна!

Гефест и его сын снова сражались с потоком теней, отчаянно пытаясь достроить последнюю арку. Ту, что вела прямиком в Тартар. Пожалуй, ту, что была нам нужнее всего.

— Что бы ты ни сделала раньше, можешь повторить? — прокричал Гефест сквозь вой и ветер.

Мой взгляд метнулся к Келису. На его лице была уверенность, которой не было в моей душе.

— Попробуй еще раз, — подбодрил он. — Но на этот раз ты оставайся главной. Не твоя сила.

Он трижды сжал мою руку и отпустил.

Я зашагала к центру острова, медленно пробираясь сквозь толпу неприкаянных душ, и снова призвала Смерть. Она рванулась к поверхности моего сознания — всё такая же голодная, — но на этот раз я стояла рядом с ней. Как равная, а не как противник.

«Ты уверена, что выбираешь именно это?» — спросила она. Голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь.

Да.

«Наконец-то».

Наше лицо исказилось в хищной усмешке, и сила вспыхнула в венах, как ледяной пожар. Тени потекли из наших рук, погружая царство в беззвездную ночь.

— Остановитесь, — повторили мы, широко раскинув руки и тени снова отступили.

Вместе мы сдерживали их; проходили долгие минуты, пока боги работали. Их было так много — тысячи, застрявшие между мирами, наполненные этой ощутимой, ненасытной пустотой. Души, обреченные скитаться по Подземному миру вместо того, чтобы покоиться на Елисейских полях, бродить по бескрайним равнинам Асфоделевых лугов или что, пожалуй, хуже всего освободиться из ям Тартара.

Время шло, и наши силы иссякали. Души продолжали испытывать нас, прощупывая невидимые границы. Я не могла сдерживать их вечно, но, возможно, продержусь достаточно долго, чтобы Арх и его отец закончили.

— Сколько еще времени вам нужно? — крикнула я, не смея ни на секунду отвести взгляд от шторма.

— Два дня, может, три! — отозвался Арх. Его голос был тяжелым от навалившейся задачи; они из всех сил пытались исправить мою ошибку.

Я никогда не хотела таких разрушений, но ради того, чтобы мой повелитель бурь жил, я бы с радостью сделала всё это снова. Даже зная, какова истинная цена.

— Еще немного, Нисс, мы идем на помощь, — произнес голос, будто я вызвала его силой мысли. На мгновение я подумала, что снова схожу с ума. Но тут в поле зрения появилась копна непослушных светлых волос.

— Неужели я наконец познакомлюсь с этим «мы»? — прохрипела я, пошатываясь под грузом силы.

Блеск зубов в улыбке. — О да. Потому что так продолжаться не может. Ты не вынесешь этого, иначе закончишь как мы.

— О чем ты?

— Белладонна? — Тревога Келиса заставила мое сердце биться чаще; он коснулся кожи над моей губой.

Я не смела отвести глаз от теней, но невозможно было не заметить вспышку золота, когда его рука отпрянула.

— Остановись, — прошептал он. — Ты должна остановиться.

— Не могу, — ответила я сквозь стиснутые зубы.

— Пожалуйста, прекрати. — Его слова превратились в мольбу.

— Золотой, я не могу. Им нужно закончить…

— И они закончат, девочка моя, — пообещал незнакомый голос откуда-то из темноты.

Ее нежные, переливчатые интонации напоминали капли росы на зеленых листьях, когда весна начинает украшать землю. Я рискнула взглянуть на гостью и чуть не упала на колени.

Рядом со мной стояла женщина, положив одну призрачную ладонь мне на плечо, а вторую крепко сжимая в руке того, кого я знала слишком хорошо… Это была моя мать. Каким-то образом Персефона, богиня весны, пришла сюда. С медовыми волосами, совсем как у ее матери… и глазами точно такого же оттенка зеленого, как у меня. Она впитывала каждую черточку моего лица.

— Мама? — прошептала я, и слезы свободно потекли по лицу. — Папа? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Аид одарил меня редкой мягкой улыбкой.

— Как вы здесь оказались?

Они обменялись взглядом, полным невысказанных слов.

— Мы здесь из-за тебя, — сказала мама.

— И потому что Харон был неумолим, — добавил отец, картинно закатив глаза. — Он умолял нас прийти. Предупредил, что если мы этого не сделаем…

— …ты присоединишься к нам раньше, чем мы планировали, — закончила Персефона.

То, с какой легкостью они подхватывали фразы друг друга, отозвалось в моем сердце острой болью. Было ли это счастьем от того, что они нашли друг друга, страданием от того, что они оба оставили меня, или горько-сладкой смесью того и другого — мне еще предстоит осознать позже.

Тени снова надавили, воспользовавшись моей минутной потерей концентрации. Я вскинула руки выше, вскрикнув без слов и бросая остатки сил на их усмирение. Ихор хлынул из моего носа, покрывая доспехи причудливой боевой раскраской.

— Белладонна, пожалуйста. — Келис обхватил мое лицо обеими руками, требуя столько внимания, сколько я могла уделить. — Прошу тебя. Я умоляю, не бросай меня. Не сейчас.

Боль разрывала меня надвое.

Харон встал рядом с ним, и их выражения лиц были пугающе одинаковыми.

— Нисс, ты должна уйти.

Две призрачные руки легли мне на плечи; отголосок древней мощи придавал им силы, так что я физически ощущала их отчаяние.

— Моя прекрасная, храбрая девочка, — с горечью проговорила Персефона. — Наше время еще не пришло. Тебе еще многое предстоит совершить, прежде чем мы встретимся снова.

Когда я посмотрела на нее, это было всё равно что заглянуть в зеркало. В более яркое, не столь измученное отражение. Даже после смерти в ней было столько жизни.

— Адское отродье, — прошептал Аид, используя прозвище, которого я не слышала десятилетиями — то самое, что он дал мне после инцидента в галерее портретов. — Отпусти.

— Я не могу!

— Позволь нам взять это бремя.

— Ты нужна другим. Они зовут тебя, даже сейчас, — добавила мать, глядя куда-то вдаль.

Мои руки дрожали под сокрушительным весом душ.

— Я не знаю как. — Слова вырывались вместе с придушенными рыданиями. Делегирование никогда не было моей сильной стороной.

Но мои родители и Харон вскинули свои призрачные руки и силой перехватили ношу. Та власть, которой они еще обладали, отбросила шторм душ выше, позволяя Архимеду и его отцу закончить работу. Гефест оглянулся, кивнул в знак благодарности и водрузил очередной черный фрагмент пазла на отведенное ему место.

Усталость подкосила меня. Если бы не сила Келиса и его быстрая реакция, я бы рухнула на землю бесформенной кучей у его ног. Он