Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Тьма замерцала перед глазами, пока он нес меня к порталу, но я жадно ловила каждый миг, стараясь запомнить родителей. Ведь, скорее всего, я видела их в последний раз.

— Адское отродье? — спросил Аид с лукавой ухмылкой. — Передай Кроносу мой привет, когда будешь его убивать.

Мои губы искривились в такой же улыбке.

— Слушаюсь, сэр.

В этот миг Келис переступил порог, и пустота между мирами поглотила нас целиком.

ГЛАВА 26

Келис

Я держал в руках весь мир. Для меня всё было именно так просто. Всё сводилось к одному-единственному, неоспоримому факту.

Но она несла на своих плечах тяжесть целых трёх миров.

И прямо сейчас эти миры кишели проблемами чудовищного масштаба. Сочились зловонием титанической дерзости. Дрожали в предвкушении следующего удара.

Война оказалась совсем не такой, какой я её себе представлял.

В ней было больше тишины и беспокойства, чем насилия и крови. Она была похожа на натянутую проволоку, готовую лопнуть от малейшей провокации; на бесконечные поля сражений, где призраки поселялись еще до того, как был нанесен первый удар.

В этом было мало славы — творить ужасные вещи под личиной чести. Но это были вещи, которые необходимо совершить, чтобы сохранить то немногое доброе, что еще осталось.

Присутствие Эфемерона давило на нас обоих, когда я сделал последний шаг в мир смертных. Воздух здесь казался тяжелее, гуще — словно шторм вот-вот разразится, хотя я и понятия не имел, откуда он придет.

При мысли о штормах молнии зашевелились под моей кожей, окрашивая её в ярко-золотой цвет расплавленного металла.

Нисса зашевелилась.

— Ш-ш-ш. Спи. Война подождет до завтра, — прошептал я, целуя её в макушку.

Её губы расплылись в мягкой, сонной улыбке.

— Раз ты так говоришь… — пробормотала она, сильнее прижимаясь к моей груди.

Моё сердце сжалось. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду стоять здесь, держа на руках спящую дочь Аида и она будет прижиматься ко мне, я бы рассмеялся ему в лицо и осушил еще один кубок, заглушая отчаянное желание, чтобы всё было именно так.

Если бы мне сказали, что она завладеет мной так, как никто другой, я бы охотно согласился. Я бы ответил: «Она уже завладела».

А если бы мне сказали, что наши души будут связаны навечно? До тех пор, пока ножницы Атропос не сомкнутся на нашей общей нити судьбы.

Что ж, я бы, наверное, врезал им за столь наглую ложь прямо в лицо.

Десять лет назад — может быть, только может быть — я бы поверил. Мы были на пороге чего-то подобного. И даже тогда это казалось магическим… священным… велением самой судьбы.

Но когда богиня Подземного мира обнаружила нас, сплетенных вместе в темной нише дворца Этерион, делящих страсть, запечатанную поцелуями, она вмешалась.

— О чем вы оба думали, во имя Тартара? — отчитала нас незнакомка.

Нисса вздрогнула, её лунные щеки вспыхнули медью; она выглядела еще более соблазнительной, чем минуту назад.

— Лета, это не…

— Мне плевать, что это такое и чем могло бы стать, — отрезала женщина, обрывая объяснения Ниссы. — Этому не бывать.

Изумрудные радужки передо мной пошли трещинами, пронзая меня глубоким сожалением. Слёзы скопились на её нижних ресницах, и я смотрел, как одна-единственная капля сорвалась и покатилась по лицу, застыв на подбородке. Свет факела в коридоре дрожал, отражаясь в этой бусинке и это занимало меня больше, чем слова незнакомки.

— Келис! — рявкнула женщина. — Ты вообще слушаешь?

Я резко перевел взгляд на неё и выпрямился, возвышаясь над ней всем своим ростом.

Женщина лишь закатила глаза и глубоко вздохнула.

— Не пытайся давить на меня этой драконьей хернёй, мальчик. Мой сын пробовал однажды и только однажды. Это плохо закончилось для него, и это плохо закончится для тебя.

Я нахмурился, глядя на женщину, у которой хватило дерзости угрожать сыну Зевса.

— И прежде чем ты спросишь — да. Я прекрасно знаю, кто ты такой. Знаю, чей ты ребенок и чего от тебя ждут… и мне жаль.

— Жаль?

— Жаль, — повторила она. — Твои родители… ну, скажем так, я бы воспитала тебя иначе. Но даже при том, что ты, кажется, стал достойным молодым человеком вопреки им, этому всё равно не бывать. — Её взгляд метался между Ниссой и мной, на лбу залегли морщины сострадания. — Что бы вы ни думали о своих чувствах, кем бы вы себя ни воображали, пусть на этом всё закончится.

— Лета, нет! — взмолилась Нисса, хватая женщину за предплечье в попытке воззвать к разуму.

— Пожалуйста, — пробормотал я. Это слово редко слетало с моих губ. Но ради неё я был готов даже на просьбы. — Мы…

— Вы молоды, — перебила она. — Оба. Настолько молоды, что едва коснулись поверхности того, какими могли бы быть ваши жизни. — Она на мгновение замолчала, глядя на нас взглядом слишком загадочным, чтобы его расшифровать. — Вы слишком молоды, чтобы вас убили за связь с ребенком врага.

Её слова повисли в воздухе с пугающей ясностью.

Эта странная незнакомая женщина с пугающе синими глазами была права.

Мой отец или мать, если на то пошло, без колебаний прикончили бы Ниссу, если бы решили, что Аид пытается проложить себе путь к трону Этериона. И я был уверен, что то же самое можно сказать об Аиде и Подземном мире.

Это было ошибкой. Ошибкой, которая могла стоить нам обоим жизни.

Я сделал болезненный шаг назад. Хотя это было правильно, мне было больно и всё нутро кричало, чтобы я этого не делал.

— Келис — нет, — всхлипнула Нисса, потянувшись ко мне. — Ты же знаешь, это неправильно.

Слёзы теперь лились свободно. И это тоже причиняло боль.

Женщина — Лета — один раз кивнула.

— Ты можешь идти. Возвращайся на праздник и найди другую девушку. Ту, которую твои родители одобрят. Дальше я сама.

Я резко развернулся на каблуках, зашагав прочь от богини полночи длинными, решительными шагами.

— Нет! — закричала она, разрывая моё сердце в клочья.

Я не любил её тогда, но мог бы. Наверное, со временем полюбил бы. Она была просто прекрасным цветком в поле одуванчиков. Что-то новое и манящее.

Вот и всё. По крайней мере, именно это я твердил себе, чтобы продолжать уходить.

Перед тем как завернуть за угол, я обернулся в последнюю секунду. Лета держала лицо Ниссы в ладонях, вытирая слёзы. Она приподняла её голову; золотистый свет факела ласкал всё её прекрасное лицо, обращенное к небу, словно в молитве.

Но Судьба не собиралась ей помогать.

Я простоял долгое