Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Её раскатистый хохот прервал возникшее напряжение.

— Я шучу! Видели бы вы свои лица!

Арос и Афродита зашлись в смехе вместе с ней.

— На самом деле, Арос орал так громко, что, думаю, во всем городе уже в курсе вашего вчерашнего «приключения».

Блять.

В груди расцвел пузырек неудержимого веселья. Но не моего — Келиса. Когда я в ужасе повернулась к нему, он посмотрел на выражение моего лица и просто взорвался смехом. Этот пузырек щекотал так сильно, что у меня не осталось выбора, кроме как присоединиться к нему. И под звуки нашего веселья остальные боги, которые до этого делали вид, что не слушают (хотя слушали во все уши), тоже не выдержали.

Перед лицом войны, шатких союзов и полей сражений, полных боли, мы смеялись.

Кронос может разрушить миры в том виде, в каком мы их знаем. Он может победить каждого из нас. Но он не сломит нас до этого момента.

Если всё, что у нас есть, это «сейчас», то мы проживем каждое мгновение на полную катушку, назло ему и всему, что он олицетворяет.

Показывая ему наш метафорический средний палец. Прямо как сделал бы Харон.

ГЛАВА 28

Нисса

Двенадцать богов, один полубог, циклоп, сатир, двое смертных, дракон, волк, мантикора, змей и несколько птиц прошли через храмовый портал в Афиносе только для того, чтобы выйти из идентичного на Острове Богов, что звучало подозрительно похоже на очень длинное вступление к плохому анекдоту.

Жаль, Посейдон был занят чем-то другим; всегда так весело делать его мишенью для острот.

Сразу после того, как мы миновали врата, мои глаза наткнулись на огромную статую двух богов, сплетенных друг с другом. Они были вырезаны настолько искусно, что это говорило о невероятной глубине преданности их создателя: о часах, днях и неделях, которые кто-то провел, высекая их формы из мрамора. Любопытно, что камень был того же оттенка, что и Парфенон с дворцом Этериона — редкость в землях смертных.

Женская фигура обхватила бедром талию мужчины, одна её изящная рука была прижата к его обнаженной волосатой груди. Другая рука обнимала его торс, ногти впивались в кожу на спине, заметно вдавливая камень, притягивая его так близко, как только возможно. Она смотрела на него, и её тоска была идеально запечатлена в неподвижном материале. Даже её мраморные юбки были настолько правдоподобны, что казалось, легкий ветерок, гуляющий по открытому храму, колыхнет их. Ткань драпировала её тело, сохраняя достоинство, хотя два пика сосков всё же проступали сквозь иллюзию тонкой материи.

Мужская фигура была колоссальной, даже больше своего реального прототипа. Длинные белые волосы ниспадали на мускулистую спину: половина резных прядей запуталась в руках женщины, другая половина лежала на его мощном левом плече. Одной рукой он сжимал её зад, чтобы посильнее втиснуть бедро между её ног, почти так, будто это могло причинить боль, но потом я вспомнила, что они, вообще-то, сделаны из камня, а не из плоти.

Пока она изо всех сил старалась притянуть его к себе, его лицо было обращено к небу, а верхняя половина тела отклонена назад, будто даже для каменного изваяния единственная ценность, которую она представляла, заключалась лишь в том, что было у нее между ног.

Его вторая рука тянулась к небесам, и в кулаке размером больше моей головы был зажат…

Монолитный мраморный удар молнии.

Зевс и Гера стояли передо мной — высеченные прилежными смертными, давно покинувшими этот мир. Я не могла придраться к мастерству исполнения. Однако сам сюжет был совсем другим делом.

— Уф, — фыркнула Афродита, вторя моему внутреннему отвращению.

Две фигуры в капюшонах, с поникшими плечами и опущенными головами, отделились от стен, кланяясь нам с отрепетированным изяществом.

— Добро пожаловать на Остров Богов, — начала та, что стояла слева, её голос лишь слегка дрожал. — Мы из секты Зеурайон посвятили себя служению вам с тех пор, как смертные начали поклоняться богам. Мы покорно к вашим услугам и вечно благодарны за то, что вы соизволили навестить нас…

— Это не они, — перебила другая.

— Тише, Эхо, — отчитала её первая.

— Тише, Эхо, — повторила вторая, идеально копируя её тон. — Ио, это не они. Это не Зевс и Гера посетили нас… это другие. — Её лицо в капюшоне повернулось к нашей разношерстной группе. — Многие другие.

Первая фигура подняла взгляд от пола, чтобы рассмотреть нас всех. Её удивление было ощутимым — настолько ошеломляющим, что она непроизвольно отступила на шаг.

— Мои извинения, — сказала она, выпрямляясь, и её голос окреп. — Я Ио, верховная жрица. Никакие другие боги никогда не соизволили ступить сюда, кроме тех двоих, кому мы поклоняемся и служим.

Арос прикрыл резкий порыв смеха кашлем.

— Вы поставили не на тех пегасов, дамы. Зевс мертв.

Они резко вдохнули, хватаясь за затянутые в робы горла.

— Зевс мертв, — прошептала Эхо, звуча на удивление спокойно, хотя из-за капюшона было невозможно разглядеть выражение её лица.

— Гера тоже мертва… — продолжил Арос, игнорируя вмешательство.

При этих словах мы все одарили его взглядами разной степени тяжести в стиле «какого-черта-Арос», в то время как Эхо снова передразнила его.

— …для нас, — закончил он.

Прикусив изнутри щеку, я изо всех сил боролась с тем, чтобы пренебрежительный смех не вырвался наружу.

— Я гадала… — пробормотала Ио. — В прошлом году была яростная буря. Она возникла из ниоткуда и так же быстро исчезла. Мы решили, что боги разгневаны, что Зевс разгневан и что он хотел показать нам, на что способен, если мы снова его разочаруем. Но это ведь был не гнев Зевса, верно?

— Ну, вообще-то, это был он, — ответил Келис. — Но не по тем причинам, о которых вы думаете.

Фигуры снова вздрогнули.

«Я начинаю беспокоиться за их бедные смертные сердца», — передала я гигантской фиолетовой угрозе, свернувшейся кольцами вокруг колонн в глубине зала. Каким-то образом жрицы её не заметили, а если и заметили, то никак не отреагировали.

— Ты его сын, — выдохнула Эхо. — Ты вылитый он, значит, так и есть.

Выражение лица Келиса помрачнело от этого замечания.

«Ты — не он».

Он бросил на меня быстрый, благодарный взгляд, прежде чем продолжить.

— Я сын Зевса и Геры одновременно. И, полагаю, на меня возложена обязанность сообщить вам, что моя мать убила покойного короля, моего отца, оставив царства без правителя и на грани краха, пока остальные из нас проходили испытания, чтобы определить, кто достоин носить Корону.

Приняв это как сигнал, я шагнула к нему, позволяя двум контрастным коронам вспыхнуть у меня на голове. Как и ожидалось, смертные