Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Детей в галерею, — сказал Рэйнар.

— Нет! — Мира вцепилась в Алису. — Они её заберут!

— Мира…

— Не отдавайте!

Слова сорвались на крик, и по каменной плите у их ног пошёл тонкий узор инея.

Эйран сжал руку сестры.

— Тише. Он ждёт.

Не нужно было уточнять, кто.

Рэйнар присел перед дочерью прямо в узком служебном ходе. Плащ лёг на каменный пол, но он, кажется, не заметил.

— Послушай меня. Сейчас ты и Эйран пойдёте в детскую галерею.

Мира затрясла головой.

— Нет.

— С Мартой и леди Бертой. Дверь останется открытой, но стража будет стоять снаружи. Савеля туда не пустят.

— Вы обещали, он не будет рядом!

— И держу слово.

— А Алиса?

Рэйнар посмотрел на неё.

Алиса вдруг отчётливо поняла: он может сделать политически разумное. Оставить её в стороне, назвать случившееся самоуправством, дать Совету временную жертву, чтобы удержать детей. Не выгнать навсегда — пока. Не предать — формально. Просто выиграть время. Так поступил бы князь, которому нужно сохранить власть перед собравшимися родами.

А ещё он мог выбрать иначе.

И заплатить за это.

— Алиса пойдёт со мной, — сказал Рэйнар.

Мира всхлипнула.

— Там злые взрослые.

— Знаю.

— Они улыбаются.

— Значит, я буду смотреть внимательнее.

Эйран поднял взгляд на отца.

— Если они скажут, что она плохая?

— Я услышу, зачем они это говорят.

— А если вы снова не успеете?

Этот вопрос должен был ранить.

И ранил.

Но Рэйнар не отвернулся.

— Тогда Алиса, скорее всего, успеет возразить первой.

Алиса не удержалась:

— Ваша вера в мою неосторожность трогательна.

— Это не вера, госпожа Вейр. Опыт последних дней.

Мира тихо хихикнула сквозь слёзы.

Ненадолго. Но достаточно, чтобы иней у ног перестал расти.

Леди Берта встретила их у серебряной двери так, будто уже знала всё и одновременно не хотела знать ничего. Взгляд её задержался на детских лицах, на письмах в руках Рэйнара, на Алисе.

— Ваша светлость, — сказала она. — Совет в ярости.

— Совет не в полном составе.

— Этим они и пользуются.

Рэйнар кивнул.

— Детей не выпускать без моего распоряжения.

— Если Совет потребует их явки?

— Пусть требует у меня.

Берта перевела взгляд на Алису.

— А госпожа Вейр?

— Идёт со мной.

В лице управляющей не дрогнул ни один мускул. Но Алиса почему-то поняла: леди Берта боялась именно этого ответа.

— Тогда, — сказала она, — позвольте хотя бы снять с неё дорожную пыль.

Алиса посмотрела на своё платье. После башни оно действительно было в пыли, у подола — белые следы каменной крошки, на рукаве — тонкая полоска инея.

— Некогда, — сказал Рэйнар.

— Есть, — возразила Берта. — Совет хочет видеть виновную женщину, которая тащила детей по тайным ходам. Не надо помогать им картинкой.

Рэйнар посмотрел на управляющую.

— Пять минут.

— Три хватит.

Леди Берта схватила Алису за локоть и увела в соседнюю комнату так решительно, будто не служила этому дому тридцать два года, а командовала небольшой войной против пыли, паники и чужого злорадства.

В комнате она закрыла дверь и повернулась к Алисе.

— Стойте.

— Леди Берта…

— Молчите.

Управляющая быстро стряхнула пыль с её подола, влажной тканью провела по рукаву, поправила косу, вытянула ворот платья. Движения у неё были резкие, сердитые, почти материнские, хотя выражение лица оставалось каменным.

— Вы понимаете, что сделали? — спросила она.

— Нарушила приказ.

— Вы ворвались в самое больное место этого дома, вывели детей к старой ране, дали Савелю повод, Совету — оружие, а князю — выбор, который может стоить ему власти.

Алиса молчала.

Берта подняла на неё глаза.

— И самое ужасное, госпожа Вейр, что, возможно, вы были правы.

От этого признания стало не легче.

— Вы знали про комнату?

— Нет.

— Но знали, что в башне не всё так, как говорят.

Управляющая отвернулась и принялась поправлять Алисе манжеты.

— После смерти княгини я видела, как из башни вынесли не только её тело. Вынесли сундук. Маленький. Детский. Лорд Савель сказал, что там вещи, которые лучше убрать, чтобы дети не возвращались в память. Его светлость тогда не видел ничего, кроме потери. Я тоже.

— Сундук остался.

— Значит, не тот.

— Или Савель взял не всё.

Берта сжала губы.

— На Совете не говорите лишнего.

— Что считать лишним?

— Всё, что не можете доказать перед людьми, которые уже решили, как вас назвать.

— Самозванкой?

— Среди прочего.

Алиса едва не улыбнулась. Не потому, что было смешно. Потому что слово оказалось слишком близко к правде.

Леди Берта заметила.

— Что?

— Ничего.

— Госпожа Вейр.

Алиса посмотрела на неё.

— Если они спросят, кто я, я не смогу дать ответ, который им понравится.

— Дайте тот, который выдержите сами.

Берта закончила с манжетами, отошла на шаг и оценила результат.

— Теперь вы хотя бы похожи на женщину, которая нарушает правила осознанно, а не падает в них лицом.

— Не знала, что это заметно по платью.

— По платью заметно всё, если человек умеет смотреть.

За дверью раздались шаги Рэйнара.

— Готовы? — спросил он.

Алиса вдохнула.

Нет.

— Да.

Малый зал Совета оказался вовсе не малым.

Просто по сравнению с большим приёмным он был ниже, темнее и злее. Длинный овальный стол из чёрного дерева занимал почти всё пространство. На стене висела карта Северного княжества, вышитая серебром по тёмной ткани. В центре карты мерцала белая точка — Снежный замок. От неё расходились тонкие линии к родовым землям, заставам, горным проходам и ледяным рекам.

У дальнего края стола стоял Савель.

Он улыбался.

Не широко. Не торжествующе. Сдержанно, почти печально, как человек, вынужденный ради общего блага делать неприятные вещи.

Алиса впервые по-настоящему поняла предупреждение Элианы.

Берегись того, кто улыбается на Совете.

Рядом с Савелем сидел лорд Гайрен из Белых Высот, тяжёлый, краснолицый, с тростью у колена. Леди Орлана держала руки на столе так изящно, будто весь этот сбор был не судом, а продолжением вчерашнего приёма. Секретарь Совета — сухой мужчина с тонким носом — раскладывал бумаги. Двое незнакомых родичей, один пожилой, другой совсем ещё молодой, стояли у окна и переговаривались вполголоса.

Когда вошёл Рэйнар, все поднялись.

Когда за ним вошла Алиса, никто