Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

хлопнула дверь, потом другая, потом глухой скрип прошёл по стенам, будто сам дом сжал зубы.

Молодой родич у окна резко обернулся.

— Снег поднялся.

— Зима на Севере, — сухо сказал Гайрен. — Удивительно.

Но через мгновение даже он перестал выглядеть уверенным.

За окнами потемнело.

Не вечер. Не облако. Целая белая стена сомкнулась вокруг замка. Снег летел не сверху вниз, а во все стороны сразу, как если бы небо, земля и воздух перемешались в одной бешеной круговерти. Стекло покрылось инеем по краям, но в центре оставалось прозрачным — достаточно, чтобы увидеть, как во внутреннем дворе исчезают статуи волков, дорожка, ступени, всё, что ещё минуту назад казалось твёрдым.

Ветер завыл в башнях.

Мира где-то за серебряной дверью, наверное, услышала первой.

Алиса почувствовала это прежде, чем в зал вбежал стражник.

— Ваша светлость!

Рэйнар повернулся.

— Говори.

— Внешние ворота не видны. Южная галерея занесена снегом до нижних окон. Сигнальные чаши на стенах погасли.

— Погасли? — переспросил Савель.

— Да, милорд. И… — стражник запнулся.

— Дальше, — сказал Рэйнар.

Мужчина сглотнул.

— Вокруг стен волки.

Тишина стала такой резкой, что Алиса услышала, как где-то в камине треснуло полено.

Гайрен нахмурился.

— Обычная стая?

— Нет, милорд.

— Откуда вы знаете?

Стражник побледнел.

— Они белые.

Леди Орлана медленно поднялась.

— Белые волки не приходили к замку со времён деда нынешнего князя.

Пожилой родич у окна впервые подал голос:

— Со времён последней трещины печати.

Савель убрал ладонь со свитка.

Всего на мгновение. Но Алиса увидела.

Он тоже испугался.

Не волков. Того, что их появление могло означать.

Рэйнар уже шёл к двери.

— Заседание окончено.

— Ваша светлость, — быстро сказал Савель, — в такой момент тем более нельзя оставлять вопрос нерешённым.

— В такой момент я иду к детям.

— Именно дети могут быть причиной…

Рэйнар остановился у двери и повернулся.

— Ещё одно слово — и вы выйдете из этого зала без права говорить до полного Совета.

Савель замолчал.

Не потому, что смирился. Алиса видела: он отступил на шаг, чтобы выбрать другой ход.

Алиса поднялась.

— Я с вами.

— Да, — сказал Рэйнар сразу.

Это «да» прозвучало не как разрешение. Как признание очевидного.

Они шли к детскому крылу почти бегом, хотя Рэйнар всё равно умудрялся двигаться собранно, без суеты. Коридоры замка менялись на глазах. Ветер бился в окна так, что стекло стонало. Синие чаши то вспыхивали, то гасли. Слуги жались к стенам, шептали северные просьбы дому, стражники перекрывали проходы. Из нижнего двора донёсся протяжный вой.

Алиса остановилась на полшага.

Вой был не звериным.

Не просто.

В нём звучал зов.

Глубокий, древний, тянущийся по камню, по костям, по тем местам памяти, которые человек не выбирает. Алиса не понимала языка волков, но услышала в этом звуке не голод и не угрозу.

Предупреждение.

— Они не нападают, — сказала она.

Рэйнар бросил на неё быстрый взгляд.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю.

— Алиса.

Это был первый раз, когда он произнёс её короткое имя не перед детьми.

Она услышала это даже через вой ветра.

— Я чувствую, — сказала она честно. — Они зовут не к стенам. От стен.

Рэйнар не стал спорить. Только пошёл быстрее.

У серебряной двери стояла леди Берта. В руках у неё были ключи, но дверь уже была открыта. За порогом в галерее горели все свечи, хотя их никто не зажигал. Мира стояла у окна, прижимая стеклянную птицу к груди. Эйран рядом с ней обеими ладонями касался подоконника. На стекле от его пальцев расходились белые круги.

— Они пришли, — сказала Мира.

Не испуганно.

Зачарованно.

— Отойти от окна, — приказал Рэйнар.

Девочка не двинулась.

Алиса шагнула к ней.

— Мира.

— Они зовут.

— Кого?

Девочка повернула голову.

Глаза у неё были огромные, светлые, полные отражённой снежной мглы.

— Нас.

Эйран не отнимал ладоней от стекла.

— Не зовут. Предупреждают.

— О чём? — спросил Рэйнар.

Мальчик закрыл глаза.

Ветер ударил по окнам. На мгновение стекло стало прозрачным, и Алиса увидела двор.

Там, где стояли каменные статуи, теперь двигались настоящие волки.

Белые.

Большие.

Их было много — больше десятка. Они не метались, не бросались к воротам, не скребли стены. Стояли полукругом вокруг внутреннего двора, будто охраняли замок от чего-то, что уже было внутри. Их шерсть не просто белела — светилась в снежной тьме мягким холодным светом. Один волк, самый крупный, стоял у треснувшей каменной статуи с отколотым ухом.

И смотрел на детское крыло.

Мира подняла птицу к стеклу.

Белый волк склонил голову.

— Он знает её, — прошептала девочка.

— Кого? — спросила Алиса.

— Птицу.

Эйран резко открыл глаза.

— Северная дверь.

Рэйнар повернулся к сыну.

— Что?

— Они говорят о северной двери.

— Какая именно?

— Та, которой нет днём.

Мира побледнела.

Алиса почувствовала, как у неё сжались пальцы.

Белая дверь из снов.

— Она открывается? — спросила Алиса.

Эйран кивнул.

— Изнутри.

Рэйнар повернулся к Берте.

— Зеркала?

— Закрыты, ваша светлость.

— Все?

Управляющая побледнела.

Не ответила сразу — и этого хватило.

— Все, кроме родового в малом зале Совета, — сказала она. — Его нельзя закрывать без хранителя печати.

Рэйнар выругался коротким северным словом, скорее клятвой, чем бранью.

— Савель, — сказала Алиса.

В этот миг в галерее погасли свечи.

Все разом.

Мира вскрикнула.

Эйран схватил её за руку, но темнота уже вспыхнула изнутри белым светом. Не в окнах. Не в камине. В закрытом зеркале старой игровой.

Покрывало поднялось само.

Не упало.

Поднялось, будто кто-то с той стороны прижал к ткани ладони и развёл их.

— Нет, — прошептала Мира. — Нет, нет, нет.

Рэйнар бросился к зеркалу.

Но не успел.

Серебряная линия у порога галереи вспыхнула, отделив его от детей на один шаг. Не стена. Свет. Узкий, режущий, родовой.

Дом закрыл путь.

Не детям.

Ему.

— Мира! — крикнул Рэйнар.

Алиса уже бежала.

Она не знала, почему свет пропустил её. Возможно, потому что она стояла внутри галереи. Возможно, потому что дом всё ещё не решил, кто она. Возможно, потому что стеклянная птица в руках Миры на миг засветилась так же, как птицы в комнате Элианы.

Мира стояла перед зеркалом, зажмурившись. Покрывало сползло к её ногам. В зеркале не