Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

в воздухе. У двери стояла Мира. Бледная, неподвижная, со стеклянным взглядом. Руки её были опущены. На платье блестели снежинки, хотя в зале не было снега.

— Мира! — крикнул Рэйнар.

Девочка не повернулась.

Савель медленно обернулся.

И улыбнулся.

Теперь уже не Совету.

Им.

— Как трогательно, — сказал он. — Отец, брат и гувернантка. Почти семья.

Эйран шагнул вперёд.

Мост позади него вспыхнул серебром.

— Отпусти её.

— Отпустить? — Савель взглянул на Миру с почти нежной насмешкой. — Наследник, я столько лет ждал, пока Север сам приведёт её к двери. Разве можно отпустить то, что наконец оказалось на своём месте?

Рэйнар вынул меч.

— Ещё слово — и ты пожалеешь.

— Уберите железо, ваша светлость. Здесь оно смешнее вашей власти.

Сердце Севера вспыхнуло ярче.

Мира тихо сказала:

— Я не помню птицу.

Алиса сжала стеклянную фигурку.

— Мира, посмотри сюда!

Девочка не смотрела.

Савель поднял серебряную нить.

— Не тратьте силы, госпожа Вейр. Она уже слышит не вас.

— Кого?

Он повернулся к Сердцу.

— То, что должно было принадлежать роду, а не детским страхам и вдовьей слабости.

Эйран вздрогнул.

— Не говори о маме.

Савель даже не взглянул на него.

— Твоя мать прятала ключ, потому что не понимала: ключ не спрашивают, хочет ли он открыть замок.

Алиса почувствовала, как Рэйнар шагнул вперёд.

Но Савель поднял руку, и белая дверь за Мирой раскрылась шире. Оттуда потянулись бледные линии к девочкиным плечам, к волосам, к губам.

К имени.

— Не подходите, — сказал Савель. — Одно неверное движение — и она забудет, зачем вы пришли.

Алиса вышла из-за спины Эйрана.

— Вы ошибаетесь.

— Я редко ошибаюсь.

— Поэтому и проиграете. Вы думаете, имя — ключ, который можно забрать. Но имя ребёнка живёт не только в нём.

Савель посмотрел на неё.

— Опять красивые слова.

— Нет. Опыт.

Она подняла стеклянную птицу.

— Мира Снежная любит птицу, которая не говорит имён. Думает, что столы иногда убегают, если им скучно. Боится волка с отколотым ухом, потому что ему никто не пришил ухо обратно. Умеет смеяться так, будто сначала проверяет, не придут ли взрослые. Называет правду неудобной. И держит за руку тех, кому хочет поверить.

Мира моргнула.

Совсем чуть-чуть.

Савель резко сжал серебряную нить.

— Молчите.

Алиса сделала ещё шаг.

— Её зовут Мира. Не ключ. Не угроза. Не вещь для чужих рук. Мира.

Эйран встал рядом.

— Мира Снежная, — сказал он. — Моя сестра. Она сказала, что ледяная птица страшненькая. И была права.

Рэйнар подошёл с другой стороны.

Меч он опустил.

— Мира, — произнёс он. — Дочь. Я здесь.

Девочка медленно повернула голову.

Глаза её были всё ещё мутными, но на губах дрогнуло:

— Папа?

Сердце Севера вспыхнуло так ярко, что тени отступили к стенам.

Савель больше не улыбался.

— Довольно.

Он дёрнул серебряную нить, и белая дверь раскрылась полностью. Свет из неё ударил в Сердце, а от Сердца — в Миру. Девочка вскрикнула.

Эйран поднял руки.

Ледяной мост за их спинами ответил гулом. Белый холод ворвался в зал не бурей, а дорогой — прозрачной, светящейся, живой. Он прошёл под ногами Алисы, Рэйнара и Эйрана, обогнул Миру кольцом и отсёк её от белой двери.

Савель отступил на шаг.

— Наследник…

— Нет, — сказал Эйран.

Одно слово.

Но зал услышал.

Сердце услышало.

Даже белые волки наверху, кажется, услышали, потому что их вой прокатился по подземному камню, как ответ древней клятвы.

Савель резко повернулся к Мире и протянул руку.

— Ко мне, княжна.

Мира дрожала внутри ледяного кольца. Стеклянная птица в руках Алисы вспыхнула.

Алиса бросила её.

Не Савелю.

Мире.

Фигурка пролетела через свет, через холод, через серебряные нити — и упала в ладони девочки.

Мира сжала птицу.

И заплакала.

Настояще. Живо.

— Я помню, — прошептала она.

Савель замер.

Потом улыбнулся снова.

Но теперь улыбка была другой: тонкой, злой, лишённой маски.

— Что ж, — сказал он. — Значит, придётся открывать Сердце не мягко.

Рэйнар шагнул перед детьми.

Алиса встала рядом с ним.

Эйран — рядом с ней.

Сердце Севера билось над камнем, всё ярче, всё тревожнее, освещая лицо Савеля снизу так, что оно перестало казаться безупречным.

Он поднял серебряную нить, обвитую вокруг пальцев, и посмотрел прямо на Миру.

— Иди сюда, девочка. Ты всё равно откроешь мне путь.

Мира прижала птицу к груди.

Савель тихо произнёс:

— Потому что ты и есть ключ.

Девочка, которая держала зиму

— Потому что ты и есть ключ.

Слова Савеля не прозвучали громко.

Именно поэтому они ударили страшнее.

В подземном зале всё было слишком ясным: свет Сердца Севера, серебряная нить на пальцах Савеля, белая дверь за его спиной, ледяное кольцо вокруг Миры, Эйран с поднятыми руками, Рэйнар перед детьми и Алиса рядом с ним — не там, где ей полагалось быть по правилам двора, но именно там, где она сама выбрала стоять.

Мира прижимала стеклянную птицу к груди обеими руками. Слёзы текли по её щекам, падали на прозрачное крыло и тут же превращались в маленькие светлые искры. Девочка смотрела на Савеля уже не пустыми глазами, но страх никуда не исчез. Он просто снова стал её собственным — дрожащим, живым, детским, а не той безмолвной белизной, которой он пытался заменить её изнутри.

— Я не ключ, — сказала она.

Голос был едва слышен.

Савель улыбнулся.

— Конечно, дитя. Так говорят все двери, когда не хотят открываться.

Эйран резко шагнул вперёд, и лёд под его ногами вспыхнул.

— Не называй её дверью.

— Ах, наследник, — Савель даже не посмотрел на мальчика как следует. — Ты всё ещё думаешь, что можешь защитить сестру, если будешь стоять перед ней? Как трогательно. Как бесполезно.

— Достаточно, — сказал Рэйнар.

В его голосе не было крика. Но меч в его руке поднялся на ладонь выше, и тень от клинка легла на каменный пол тёмной чертой.

Савель чуть повернул голову.

— Вы всё ещё не поняли, ваша светлость? Здесь не зал Совета. Здесь ваша власть кончается у первого камня. Вы князь над людьми, пока люди соглашаются помнить ваши титулы. Сердце Севера слушает не титулы.

Сердце над возвышением дрогнуло. Внутри кристалла прошла белая волна, похожая на дыхание. Алиса вдруг почувствовала её