Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Алиса подняла подбородок.

— Попробуйте.

— Уже начал.

Щель схлопнулась.

Савель исчез.

Сердце Севера погасло не полностью, но свет его стал ровнее. Тише. Подземный зал больше не дрожал. Белая дверь ушла, серебряные нити растворились в воздухе. Ледяной мост Эйрана ещё держался, но по краям уже проступала тонкая прозрачность.

Мира тихо сказала:

— Алиса?

Алиса повернулась к ней.

Девочка всё ещё была на руках у Рэйнара. Бледная, измученная, но настоящая. С птицей у груди и красными от слёз глазами.

— Да?

— Вы правда не Алисандра?

Сердце Алисы сжалось.

Рэйнар не смотрел на неё. Или смотрел слишком пристально — она не сразу поняла. Эйран стоял рядом и держал её за рукав, как Мира когда-то в галерее.

Лгать сейчас было нельзя.

Печать помнила ложь.

Дети — тоже.

— Правда, — сказала Алиса.

Мира подумала.

— А Алиса — правда?

Горло перехватило.

— Да.

Девочка закрыла глаза и уткнулась в плечо отца.

— Тогда потом расскажете.

Не спросила сейчас.

Не испугалась.

Не оттолкнула.

Просто «потом».

Рэйнар медленно перевёл взгляд на Алису.

В нём было всё, чего она боялась: вопросы, боль от скрытой правды, тяжесть нового удара перед Советом. Но под всем этим было другое. Не доверие ещё — доверие после такого не остаётся целым. Скорее решение не позволить Савелю выбрать за него.

— Потом, — сказал он.

Одно слово.

Алиса кивнула.

Над ними, далеко в толще земли, снова завыли белые волки.

Теперь их вой звучал не как тревога, а как требование возвращаться наверх — туда, где Савель уже, возможно, улыбался перед Советом, превращая правду в обвинение, а чужое имя Алисы — в оружие.

Эйран посмотрел на ледяной мост.

— Он тает.

Рэйнар крепче прижал Миру к себе.

— Тогда идём.

Алиса шагнула первой, но остановилась у края моста и обернулась к Сердцу Севера.

Кристалл тихо бился над камнем.

В его глубине на мгновение мелькнула маленькая стеклянная птица — или Алисе только показалось.

Мира прошептала с плеча отца:

— Оно больше не давит.

— Хорошо, — сказала Алиса.

— Но оно ждёт.

— Чего?

Девочка открыла глаза.

— Чтобы мы все сказали правду.

Чужое имя, своё сердце

— Чтобы мы все сказали правду.

Мирины слова легли в тишину подземного зала так бережно, будто сама девочка боялась разбить их о камень.

Алиса смотрела на Сердце Севера и чувствовала, как эта правда уже ищет её. Не грозит, не зовёт, не тянет за невидимую нить, как белая дверь Савеля. Просто стоит рядом, терпеливо и неумолимо, как ребёнок, которому слишком долго обещали объяснить потом.

Потом закончилось.

Мира лежала на руках у Рэйнара, прижав стеклянную птицу к груди. Эйран держался прямо только из упрямства; ледяной мост за его спиной становился прозрачнее с каждым вдохом. Рэйнар стоял между ними и тьмой подземного зала, и лицо его казалось высеченным из того же камня, что стены, но Алиса теперь знала: этот камень трескается. Не от слабости. От того, что внутри всё ещё живое.

— Уходим, — сказал князь.

Голос был ровным.

Но на Алису он не смотрел.

Это было почти хуже гнева.

Она понимала: Савель успел бросить в зал не просто обвинение. Он оставил между ними вопрос, от которого нельзя было отмахнуться ни мечом, ни княжеским приказом, ни детским доверием.

Кто она?

Алиса.

Не Алисандра.

Женщина с чужим лицом, чужим кольцом, чужими бумагами и сердцем, которое уже слишком больно отзывалось на этот замок, чтобы можно было сделать вид, будто всё случившееся — лишь временная странность.

— Мост держится недолго, — сказал Эйран.

Он шагнул первым, но колени у него дрогнули. Рэйнар тут же протянул свободную руку. Мальчик посмотрел на неё, как на сложный выбор, потом всё-таки взялся за отцовские пальцы.

Алиса увидела это и отвела взгляд.

Иногда маленькие чудеса нельзя разглядывать слишком пристально, иначе дети начнут стыдиться того, что поверили.

Они пошли по ледяному мосту обратно.

Под ними была темнота, над ними — низкий каменный свод, впереди — бледный свет выхода. Позади билось Сердце Севера. Не громко, не сердито. Теперь его свет казался почти спокойным, но от этого не менее требовательным. Оно действительно ждало.

Алиса держалась ближе к Эйрану, но старалась не касаться его без нужды. Мальчик уже отдал слишком много сил. Лёд под ногами слушался его, но Алиса видела, какой ценой: губы у Эйрана побелели, ресницы покрылись серебристым инеем, а пальцы, сжимавшие руку Рэйнара, дрожали. И всё же он не жаловался.

— Если мост начнёт таять, скажи первым, — сказала она.

— Я не маленький.

— Именно поэтому и говорю. Маленькие иногда молчат, потому что думают, будто взрослым виднее. Большие уже могут предупреждать.

Он хмуро покосился на неё.

— Вы снова хитрите.

— Немного.

— Плохо.

— Согласна.

— Но правильно, — добавил он после паузы.

Рэйнар услышал. Алиса поняла это по тому, как чуть изменилось его дыхание. Мира у него на руках тоже не спала. Девочка лежала тихо, с закрытыми глазами, но пальцы на стеклянной птице сжимались всякий раз, когда мост под ногами становился уже.

На половине пути за их спинами потянулся низкий звук.

Алиса обернулась.

Сердце Севера в глубине зала стало меньше — или расстояние наконец начало делать своё дело. Свет кристалла дрогнул, и на миг в нём снова мелькнула птица. Потом рядом с ней — две маленькие фигуры. Потом тень женщины в белом платье, такая тонкая, что Алиса не была уверена, видела ли её вообще.

Рэйнар остановился.

— Элиана, — выдохнул он.

Мира открыла глаза.

— Мама?

Свет дрогнул.

Не ответил словами.

Но стеклянная птица в руках Миры тихо звякнула, и девочка вдруг перестала дрожать.

— Она не сердится, — прошептала Мира.

Рэйнар закрыл глаза.

— Я бы не был так уверен.

— Я уверена.

Он прижал дочь крепче.

— Тогда поверю тебе.

Алиса стояла рядом и впервые увидела, как князь позволяет ребёнку знать больше него — без спора, без приказа, без попытки вернуть себе право последнего слова. Это было, пожалуй, сильнее любого признания в зале Совета.

Мост под ногами тихо зазвенел.

— Идём, — сказал Эйран. — Он устал.

— Кто? — спросила Мира.

— Мост.

— Мосты устают?

— Если их сделал я,