Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Девочка пошатнулась.

Рэйнар успел первым. Он шагнул через исчезнувшую границу и подхватил дочь на руки так осторожно, будто боялся, что она снова растворится между вдохами.

Мира вцепилась в его ворот.

— Я помню, — прошептала она. — Я всё помню.

— Я здесь.

— Не уходите холодным.

Он прижал её к себе.

— Не уйду.

Эйран сел прямо на каменный пол. Мост за их спиной потускнел, но не исчез. Алиса бросилась к нему.

— Эйран.

— Я не упал, — сказал он упрямо.

— Вижу.

— Мост держится.

— Вижу.

— Мира вернулась?

— Да.

Он посмотрел на сестру. Только тогда плечи его опустились, и мальчик позволил себе закрыть глаза.

Рэйнар повернулся к Савелю.

В тот же миг зал вспомнил, что опасность не исчезла.

Савель стоял у возвышения, сжав повреждённую серебряную нить в руке. На лице его больше не было маски. Свет Сердца обнажил всё: злость, унижение, жадное желание вернуть контроль. Но вместе с этим — расчёт. Он уже отступал внутрь себя, собирал новую улыбку из осколков прежней.

— Кончено, — сказал Рэйнар.

Савель медленно поднял глаза.

— Напротив. Теперь только началось.

— Ты пытался забрать имя моей дочери.

— Какая грубая формулировка. Я пытался не дать Северу развалиться из-за ваших семейных слабостей.

— Ты похитил ребёнка.

— В бурю? Через зеркало? Перед белыми волками? Попробуйте доказать это Совету, ваша светлость.

Алиса помогла Эйрану подняться. Мальчик держался за её руку, но смотрел на Савеля так, будто запоминал не лицо — каждую паузу, каждый поворот голоса, каждую трещину в улыбке.

— Волки видели, — сказал он.

Савель усмехнулся.

— Волки не дают показаний в залах рода.

— Дети дадут, — сказала Алиса.

— Дети, которых сам Совет может признать неустойчивыми? Прекрасно. Девочка, похищенная собственным страхом. Мальчик, создающий мосты в подземелье. Гувернантка без ясного имени. Князь, готовый ради них спорить с древним постановлением. Вы уверены, что хотите строить защиту на таких свидетелях?

Рэйнар сделал шаг к нему.

— Моя защита будет строиться на правде.

— Правда, — Савель почти с нежностью произнёс слово, — редко побеждает без формы. А форму ей даёт Совет. Бумаги. Печати. Имена.

Он посмотрел на Алису.

Теперь по-настоящему.

И Алиса почувствовала, что этот взгляд он откладывал. До момента, когда сможет ударить не ножом, а знанием.

— Вот, к примеру, имя госпожи Вейр.

Рэйнар застыл.

Алиса ощутила, как пальцы Эйрана на её руке напряглись.

Мира подняла голову с плеча отца.

— Не слушайте, — сказала она сонно и испуганно одновременно.

Савель улыбнулся ей.

— Ах, Мира. Ты уже выбрала сторону. Похвально. Только дети часто выбирают того, кто говорит ласково. А взрослые обязаны спросить: кто этот человек на самом деле?

Алиса молчала.

Она знала, что этот разговор придёт.

Но не думала, что именно здесь — в подземном зале, рядом с Сердцем Севера, после того как Мира выбрала себя.

— Госпожа Алисандра Вейр, — продолжил Савель, — должна была прибыть в замок с очень простой задачей. Держать детей тихими до Совета. Не лезть в башню. Не будить память дома. Не становиться любимой игрушкой маленькой княжны.

Рэйнар медленно повернул голову к Алисе.

Не весь. Только взгляд.

— Что ты сказал? — спросил он Савеля.

Савель едва заметно поклонился.

— Настоящая Алисандра Вейр была моим человеком.

В зале стало тихо.

Даже Сердце на мгновение замедлило пульс.

Алиса слышала только своё дыхание. И ещё — слабый, почти невидимый звон стеклянной птицы в руках Миры.

— Лжёшь, — сказал Рэйнар.

— Нет. В этот раз, как ни скучно, говорю правду. Она ехала сюда не спасать детей. Ей полагалось следить, чтобы они не нарушили нужный ход Совета. Она получила указания. Плату. Обещание места после вашего неизбежного падения.

Алиса вспомнила письмо в саквояже. Перечёркнутый круг. Задача предельно проста.

Она ничего не сказала.

Рэйнар видел её молчание.

И молчание это было хуже признания.

— Но, — Савель сделал шаг вдоль возвышения, держась достаточно далеко от меча Рэйнара, — к Северным воротам приехала не та женщина. Лицо то же. Кольцо то же. Документы те же. А внутри — вопрос, на который даже дом ответил не сразу.

Мира прошептала:

— Она Алиса.

— Да, — Савель посмотрел на девочку почти весело. — Вот именно. Алиса. Не Алисандра. Как интересно, правда? Женщина с чужим именем, чужим местом, чужими бумагами, которая за несколько дней нашла дорогу к Сердцу Севера, открыла комнату княгини и научила детей спорить с Советом. Вы думаете, роды примут это как чудо?

Алиса почувствовала, как под ногами будто стал тоньше камень.

Не потому, что Савель говорил неправду.

Потому что он говорил достаточно правды, чтобы разрушить её перед людьми.

— Я не была вашим человеком, — сказала она.

— Разумеется. Вот это и делает вас опаснее.

— Я не знала, кто такая Алисандра.

— Но пользовались её именем.

— Чтобы выжить.

— Прекрасная формулировка для допроса.

Рэйнар стоял неподвижно.

Алиса не знала, что в его молчании. Гнев? Недоверие? Понимание? Он и раньше спрашивал: кто вы? И она не ответила. Не могла. Не решилась. Слишком многое было не объяснить без того, чтобы не звучать безумно даже в мире, где белые волки охраняли замок от бури.

Эйран вдруг шагнул перед ней.

— Она не он.

Савель поднял бровь.

— Прошу?

— Алисандра была ваша. Алиса — нет.

— Наследник, вы не понимаете…

— Понимаю. Вы злитесь, потому что дверь открылась не вам.

Сердце Севера вспыхнуло слабым светом, словно одобрило не слова, а их точность.

Савель посмотрел на мальчика уже без снисхождения.

— Будь осторожен, Эйран. Твой дар красив, когда строит мост. Но Совет всё ещё может решить, что мосты опасны, если ведут не туда.

Рэйнар сделал ещё один шаг.

Теперь меч вновь поднялся.

— Ты не вернёшься к Совету свободным.

— Уверены?

Савель показал обрывок серебряной нити. На её конце вспыхнул тот самый знак — белый круг, перечёркнутый тонкой линией.

Стена за ним дрогнула.

Белая дверь не открылась полностью, но появилась щель — узкая, как улыбка.

Рэйнар бросился вперёд.

Савель отступил в щель, но не исчез сразу. Его лицо осталось видимым в разрезе белого света.

— Я не стану спорить с вами здесь, ваша светлость. Здесь Сердце слишком громко слушает детей. Но наверху слушают бумаги. И там, госпожа