Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Тогда скажи ему спасибо.

Эйран нахмурился, но всё же посмотрел вниз.

— Спасибо.

Лёд под ногами вспыхнул слабым синим светом.

Алиса вдруг подумала, что у этого мира были странные правила. Здесь старые дома слушали детей. Зеркала вели в белые коридоры. Сердце княжества ожидало правды. А мост, созданный семилетним мальчиком из страха и любви к сестре, отвечал на благодарность.

Может быть, её собственный мир был беднее, чем она привыкла думать.

Северная арка встретила их бурей, но уже не яростной. Снег всё ещё летел над старым садом, однако белые волки стояли между вихрями, и там, где они проходили, воздух становился тише. Самый крупный волк с рваным ухом ждал у края провала.

Когда Эйран ступил на камень, волк опустил голову.

Мальчик устало сказал:

— Мира вернулась.

Волк моргнул медленно, почти по-человечески.

Мира подняла птицу.

— Спасибо, — сказала она.

Белый волк посмотрел на неё, потом на Рэйнара.

И в этом взгляде, как ни странно, было больше осуждения, чем в любом Совете.

Рэйнар выдержал.

— Я понял, — сказал он.

Волк фыркнул, будто не был уверен, что люди вообще способны понимать с первого раза.

Алиса невольно подумала: ей нравится этот волк.

Путь обратно к замку прошёл быстрее. Леди Берта ждала у северной арки, прямая, как чёрная свеча на фоне белого ветра. Марта стояла позади неё и прижимала руки к груди. Когда она увидела Миру на руках у князя, по лицу служанки прошла такая открытая радость, что леди Берта даже не сделала ей замечания.

— Княжна? — спросила управляющая.

— Жива, — ответила Мира сонно. — И сердитая.

Леди Берта закрыла глаза на мгновение.

— Это добрый знак.

— Я тоже так думаю, — сказала Алиса.

Управляющая посмотрела на неё, и в этом взгляде было слишком много вопросов. Но задавать их сейчас она не стала.

— Ваша светлость, — сказала Берта, обращаясь к Рэйнару. — Савель вернулся в малый зал прежде вас.

Рэйнар остановился.

— Один?

— Да.

— Что сказал?

— Что вы, ослеплённый привязанностью к неизвестной женщине, увели детей в опасность, а он пытался предотвратить беду. Совет требует вашего немедленного появления. И госпожи Вейр тоже.

Мира крепче обняла отца за шею.

— Нет.

— Ты пойдёшь спать, — сказал Рэйнар.

— Нет.

— Мира.

— Они заберут Алису.

Слово «заберут» прозвучало так, что Алиса едва не шагнула к ней сразу. Но остановилась. Если сейчас броситься утешать, Мира вцепится сильнее. А ей нужен был не новый страх, а опора.

— Меня никто не заберёт без моего участия, — сказала Алиса мягко.

Эйран посмотрел на неё слишком внимательно.

— Это не обещание.

— Нет.

— Значит, плохое.

— Значит, честное.

Мальчик сжал губы. Он был измотан, но разум у него работал остро, как в первый день. Дети, которых слишком часто обманывали, слышали трещины в любой фразе.

Рэйнар передал Миру Берте не сразу. Сначала спросил:

— Можно?

Девочка подумала. Потом кивнула.

Леди Берта приняла её на руки с такой осторожностью, будто держала не княжну, а весь хрупкий порядок мира, который только что едва не разбился окончательно. Мира позволила себя укутать, но руку с птицей не разжала.

— Эйран, — сказал Рэйнар.

— Я не пойду спать.

— Ты пойдёшь в галерею. С Мартой. Умоешься, переоденешься и сядешь у камина.

— Я не маленький.

— Сегодня ты построил мост к Сердцу Севера. Это не отменяет того, что ты устал.

— Я должен быть на Совете.

— Нет.

Мальчик вспыхнул.

— Вы опять решаете без меня!

Рэйнар опустился перед ним на одно колено, прямо на каменный пол северной арки, где снег забивался в щели двери.

— Да. Потому что сейчас я не прошу тебя выдержать ещё один зал. Я прошу тебя защитить Миру там, где я не смогу быть ближайшие полчаса.

Эйран замер.

Это был не приказ спрятаться.

Это была задача.

— В детской галерее? — уточнил он.

— Да.

— Если Савель придёт?

— Его не пустят.

— Он ходит через другое.

— Зеркала закроют. Северную дверь — тоже, если дом нас услышит.

— Дом слушает не всех.

Рэйнар посмотрел на сына так, как ещё недавно не умел: не сверху вниз, а по-настоящему.

— Тогда попроси его ты.

Эйран долго молчал.

Потом кивнул.

— Но если вы не вернётесь…

— Вернусь.

— Княжески?

— Отцовски.

— Это теперь сильнее?

Рэйнар выдохнул.

— Для меня — да.

Эйран принял это не сразу. Но принял. Позволил Марте взять себя за руку и ушёл вслед за Бертой и Мирой. Перед поворотом он обернулся к Алисе.

— Вы тоже вернётесь?

Алиса открыла рот.

И не смогла соврать.

— Я постараюсь.

На его лице появилось что-то взрослое и горькое.

— Так говорят, когда не знают.

— Да.

Он смотрел на неё ещё мгновение.

— Тогда я буду ждать плохо.

— Как это?

— Сердито.

— Это справедливо.

Эйран ушёл.

Алиса осталась с Рэйнаром у северной арки. За дверью выла буря, но в коридоре вдруг стало тише, чем в любой комнате замка. Впереди ждал Совет, Савель, обвинения и правда, к которой Сердце Севера уже потянулось невидимой рукой.

Рэйнар повернулся к ней.

— Сейчас.

Алиса поняла без уточнений.

Сейчас — до Совета.

Сейчас — пока они ещё не вошли в зал, где каждое слово будет принадлежать не им, а политикам, секретарям и тем, кто умеет превращать живое в удобную строку.

Она посмотрела на его лицо. На серебристую прядь у виска. На усталость вокруг глаз. На руки, одна из которых ещё держала меч, а другая совсем недавно держала дочь так, будто весь мир сузился до её дыхания.

— Да, — сказала она. — Сейчас.

Они ушли в боковую караульную комнату. Маленькую, с низким потолком, деревянной лавкой и окном-бойницей, в которое набивался снег. На стене висели старые плащи стражи. В углу стояла чаша с синим огнём, от которой почти не было тепла.

Рэйнар закрыл дверь.

Не запер.

Алиса заметила это и почему-то почувствовала благодарность. Он не превращал разговор в допрос.

— Кто вы? — спросил он.

Вопрос был тем же, что раньше. Но теперь в нём не было недоверчивой резкости. Только усталость и необходимость.

Алиса сжала пальцы.

— Меня зовут Алиса Морозова.

Он не перебил.

— Я не из этого мира.

Синие язычки в