Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Стеклянная птица больно упёрлась Алисе в ребро, но она не двинулась. Просто обняла девочку крепко и осторожно, чувствуя, как та дрожит всем телом.

— Вы правда Алиса? — прошептала Мира ей в плечо.

— Правда.

— А Морозова — это как снег?

— Почти.

— Значит, вы немного северная.

— Видимо, ваш Север решил так же.

Мира всхлипнула.

Эйран стоял рядом и не подходил.

Алиса подняла на него взгляд.

— Ты имеешь право сердиться.

— Я знаю.

— И молчать.

— Я знаю.

— И ждать плохо.

— Я уже начал.

Она кивнула.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё долго, потом подошёл и сунул ей в руку сложенный лист.

— Это карта.

— Куда?

— От ворот до старого дерева за нижним склоном. Если волки придут снова, они пойдут туда.

Алиса раскрыла лист не полностью, только увидела тонкие линии, нарисованные детской рукой, и чёрную отметку у края.

— Зачем мне?

— Чтобы вы не ушли совсем не туда.

Голос у него был ровный. Слишком ровный.

Алиса сжала лист.

— Спасибо.

— Не благодарите. Карта плохая.

— Почему?

— Я рисовал быстро.

— Значит, будет честная.

Он отвернулся.

— Уходите уже. Пока Мира не придумала запереть вас в шкаф.

Мира подняла мокрое лицо.

— Можно?

— Нельзя, — сказала Алиса.

— Чуть-чуть?

— Нет.

— Тогда я вас не прощаю.

— Имеешь право.

— Но буду ждать.

— Это тоже имеешь.

Леди Берта проводила Алису до комнаты.

Не Марта. Не стражник. Именно Берта.

В комнате уже лежал дорожный плащ, тёплые перчатки, небольшой мешок с хлебом, сыром, сухими ягодами и флягой воды. Без лишних вещей. Без княжеской роскоши. Всё практичное, нужное, продуманное.

— Это вы? — спросила Алиса.

— Дом, — сказала Берта.

— Дом собирает дорожные мешки?

— Если у него есть управляющая с руками.

Алиса взяла плащ.

— Вы ведь всё ещё считаете, что я принесла беспорядок.

— Вы и принесли.

— Простите.

— Не за что. Порядок, который не выдерживает правды, всё равно долго не живёт.

Берта подошла к столу и положила на него маленький белый ключ.

Алиса узнала его не сразу. Потом поняла: ключ от серебряной двери детского крыла. Или очень похожий.

— Зачем?

— Это не от галереи. От старой калитки у нижнего сада. Через главные ворота вас проводит стража Савеля. Через сад — мои люди.

— Вы помогаете мне сбежать?

— Я помогаю вам уйти так, чтобы вернуться было труднее запретить.

Алиса взяла ключ.

— Леди Берта…

— Не благодарите. Я не люблю, когда люди тратят время перед дорогой.

Управляющая повернулась к двери, но задержалась.

— И ещё. Если встретите белого волка с рваным ухом, не пытайтесь поклониться.

— Почему?

— Волки этого не ценят.

— А что ценят?

Берта посмотрела на неё через плечо.

— Тех, кто не врёт, когда боится.

Алиса вышла из комнаты уже не госпожой Вейр.

И ещё не совсем собой.

Коридоры замка были почти пусты. Видимо, Рэйнар распорядился убрать лишних людей — или леди Берта сделала это без распоряжения. Вдалеке звучали голоса Совета. Они спорили, требовали, записывали, решали, как назвать её уход: изгнанием, временной мерой, признанием вины или уступкой ради порядка.

Пусть называют.

Иногда слово, написанное в протоколе, ничего не знает о сердце, которое несёт его через тёмный сад.

У нижней калитки её ждал Марта.

— Я думала, вас не пустят, — сказала Алиса.

— Меня никто не спрашивал.

Служанка поправила на ней капюшон.

— Там снег глубокий. Идите по правой стороне тропы, где кусты. Под снегом камни, но они ровнее.

— Марта.

— Не надо.

— Спасибо.

Служанка всё-таки всхлипнула.

— Я же сказала, не надо.

Алиса обняла её быстро. Марта сперва застыла, потом крепко сжала её в ответ.

— Вы вернётесь? — прошептала она.

— Буду искать путь.

— Плохой ответ.

— Сегодня у всех он вызывает недовольство.

Марта отстранилась и вытерла лицо рукавом.

— Идите, пока я не начала причитать, как кухарка.

Калитка открылась тихо.

За ней была ночь.

Снежная, синяя, глубокая.

Буря почти стихла, но ветер всё ещё гнал позёмку вдоль стен. Белые волки исчезли. Только у дальней статуи с отколотым ухом лежала россыпь светлой шерсти на снегу — или это был иней, оторванный ветром от камня.

Алиса шагнула за калитку.

Дверь закрылась за спиной.

Звук получился негромкий, но окончательный.

Она стояла несколько секунд, привыкая к мысли, что замок теперь позади. Там — дети, Рэйнар, Сердце, Совет, Савель, правда, которую она сказала слишком поздно. Здесь — снежная тропа вниз, старый сад, карта Эйрана в кармане и чужой мир, в котором у неё больше не было даже чужого имени для защиты.

Алиса Морозова.

Из другого мира.

В сером плаще, с белым ключом у сердца и болью, которую не спрячешь ни под какой капюшон.

Она пошла.

Снег скрипел под сапогами. Каждый шаг отдавался в груди. Она не оборачивалась. Нельзя. Если обернётся — увидит окна детского крыла и не сможет идти дальше. А надо. До старого дерева. До места, где, возможно, волки укажут дорогу. До утра. До способа вернуться не слабостью Рэйнара, а своей правдой.

Позади, высоко в замке, ударил колокол.

Один раз.

Первый утренний ещё далеко.

Значит, Совет торопился.

Алиса ускорила шаг.

Сад под снегом был почти неузнаваем. Чёрные ветви тянулись к небу, как тонкие пальцы. Каменные дорожки исчезли, и только карта Эйрана помогала понимать, где тропа, а где провал под сугробом. У нижнего склона ветер стал сильнее. Плащ бил по ногам. В лицо летели мелкие снежинки.

И вдруг Алиса услышала звук.

Не волчий вой.

Не ветер.

Детский крик.

— Алиса!

Она остановилась так резко, что едва не упала.

Сначала подумала: показалось. Сердце, не желая уходить, выдало ей желаемое за реальность. Но крик повторился, ближе, сорванный, отчаянный:

— Алиса!

Она обернулась.

Из белой темноты между деревьями выбежал Эйран.

Без шапки. В накинутом поверх ночной одежды плаще. Бледный, злой, с картой в одной руке и стеклянной птицей в другой.

За ним, спотыкаясь в снегу, бежала Мира.

— Стойте! — кричала девочка. — Вы опять уходите неправильно!

Алиса бросилась к ним.

— Что вы сделали?!

Эйран остановился в двух шагах, тяжело дыша.

— Сбежали.

— Я вижу!

Мира врезалась в Алису и обхватила её за талию обеими руками.

— Мы