Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Алиса прижала её к себе и одновременно посмотрела на Эйрана.

— Ваш отец с ума сойдёт.

— Он взрослый, — сказал Эйран, задыхаясь. — Пусть учится не пугаться неуклюже.

— Эйран!

— Вы сказали, хорошие вещи не начинаются сами, если им всё время не давать места. Мы дали.

Мира подняла мокрое от снега лицо.

— Мы не хотим быть без вас на нашей стороне.

Алиса стояла посреди снежного сада, обнимая девочку, глядя на мальчика, который дрожал от холода и упрямства, и понимала: её уход только что перестал быть жертвой.

Он стал новой бедой.

За стенами замка взвыла тревожная труба.

В окнах детского крыла вспыхнул свет.

А где-то у нижнего склона, в снежной темноте, ответил белый волк.

Сердце Севера

А где-то у нижнего склона, в снежной темноте, ответил белый волк.

Его вой не был похож на прежний тревожный зов у стен. В нём не было ни угрозы, ни голода, ни дикого торжества. Он прозвучал низко, протяжно, почти разумно — как приказ остановиться, прежде чем сделать следующий неверный шаг.

Алиса стояла посреди сада, прижимая к себе Миру, и чувствовала, как у девочки стучит сердце. Маленькое, быстрое, испуганное. Слишком живое для всех взрослых решений, которые этой ночью успели принять вместо неё.

Эйран стоял рядом, дрожа от холода и злости. На нём был кое-как накинутый плащ, под которым виднелась ночная рубашка. Волосы растрепались, щёки побелели, пальцы сжимали стеклянную птицу так крепко, что Алиса испугалась: ещё немного — и хрупкое крыло не выдержит.

— Отдайте птицу Мире, — сказала она.

— Нет.

— Эйран.

— Если отдам, она побежит обратно.

Мира тут же подняла лицо от Алисы.

— Не побегу!

— Побежишь.

— Ты сам бежал!

— Я знал дорогу.

— А я знала, что Алиса уйдёт неправильно!

— Нельзя уходить правильно ночью, в снег, без взрослых, — сказала Алиса строже, чем собиралась.

Оба ребёнка посмотрели на неё.

Мира — обиженно.

Эйран — почти с торжеством.

— Вы тоже ушли ночью, в снег, без взрослых, — сказал он.

Алиса закрыла глаза на одно мгновение.

Очень хотелось ответить сразу: я взрослая. Я пыталась защитить вас. Я уходила, чтобы Савель не использовал меня против вашего отца. Но все эти объяснения вдруг показались теми самыми взрослыми словами, которыми можно прикрыть любую боль ребёнка, лишь бы не признать: они испугались не просто так.

Она открыла глаза.

— Да, — сказала Алиса. — И сделала это плохо.

Мира всхлипнула.

— Вы хотели уйти без нас.

— Хотела.

— Значит, плохо-плохо.

— Да. Плохо-плохо.

Эйран недоверчиво нахмурился. Он, кажется, ожидал спора и теперь не знал, куда деть подготовленную злость.

За стенами замка снова взвыла тревожная труба. На этот раз ближе. В окнах детского крыла вспыхнул ещё один свет, потом третий. Далеко, у северной арки, задвигались огни стражи. Ветер принёс обрывки голосов: короткие команды, тяжёлые шаги по камню, скрип ворот.

Рэйнар скоро узнает.

Если уже не узнал.

А если первым узнает Савель, он скажет Совету именно то, что ему нужно: чужая женщина увела наследников из замка в ночь после обвинений, к древним корням и белым волкам. Он не упустит ни одной детали. Он сделает из каждого детского следа в снегу доказательство.

Мира крепче вцепилась в плащ Алисы.

— Нас вернут?

— Да, — сказала Алиса.

Эйран сразу услышал лишнее.

— Куда?

Алиса посмотрела на него.

— В безопасное место.

— Это не ответ.

— Потому что я пока не знаю, где оно.

Снег летел между ними тонкой белой пылью. Буря почти стихла, но ночной сад оставался злым и глубоким. Чёрные ветви над головой скрипели, как старые двери. Где-то внизу снова отозвался волк.

Мира повернулась на звук.

— Он зовёт.

— В замок? — спросила Алиса.

Девочка покачала головой.

Эйран смотрел в сторону нижнего склона так пристально, будто видел сквозь снег.

— К дереву.

— К какому дереву?

— Старому, — сказал он. — Тому, что под снегом не спит.

Алиса вспомнила карту Эйрана. Чёрная отметка у края. Старое дерево за нижним склоном. Если волки придут снова, они пойдут туда.

— Вы знали? — спросила она.

— Нет, — ответил Эйран. — Карта сама дорисовалась.

Это было сказано так буднично, что Алиса почти не удивилась. В этом мире карты, видимо, могли дорисовываться, если их держал ребёнок, связанный с Сердцем Севера. Оставалось только принять это как очередную невозможность и решить, что делать дальше.

Возвращаться к замку сразу было правильно.

И опасно.

Идти к дереву было опасно.

И, возможно, необходимо.

Алиса посмотрела на детей: босые следы почти под снегом, тонкие плащи, упрямые лица, страх, который они оба пытались превратить в действие. Они не были героями древней сказки. Они были семи и пяти лет, выбежавшие в ночь за женщиной, которая обещала быть на их стороне и ушла, не сумев объяснить, как это — быть на стороне издалека.

— Мы пойдём к дереву только если волки ведут туда не от замка, а от Савеля, — сказала Алиса. — И только до того места, где я пойму, что вы не замёрзнете окончательно.

— Я не замёрзну, — буркнул Эйран.

— Ты дрожишь так, что снег с тебя сам осыпается.

— Это не от холода.

— Тем более.

Мира подняла руку.

— Я замёрзну.

Эйран посмотрел на неё возмущённо.

— Зачем ты говоришь?

— Потому что правда неудобная.

Алиса почти рассмеялась, но вместо этого сняла с себя дорожный плащ, укутала Миру плотнее, а поверх притянула край к плечу Эйрана.

— Вместе теплее.

— Так неудобно идти, — сказал мальчик.

— А сбегать в ночной сад было удобно?

— Нет.

— Вот и прекрасно. Значит, стиль сохраняется.

Мира тихо хихикнула.

Эйран не улыбнулся, но позволил укрыть себя краем плаща. Стеклянную птицу он всё-таки отдал сестре. Мира прижала её к груди и сразу стала дышать ровнее.

Белый волк появился бесшумно.

Он вышел из-за старой яблони — огромный, светящийся в снежной тьме, с рваным ухом и серебристыми глазами. Вблизи он казался не зверем, а частью самого Севера, получившей шерсть, дыхание и тяжёлые лапы. Снег не лип к нему. Наоборот, снежинки вокруг его спины вспыхивали и гасли крошечными искрами.

Мира прошептала:

— Он сердится?

Волк посмотрел