Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Не двигайтесь, — сказала Алиса детям.

Эйран сразу встал перед Мирой.

— Поздно, госпожа Вейр, — произнёс Савель с почти скорбной мягкостью. — Или как вас теперь следует называть? Алиса Морозова? Чужая женщина с чужим лицом, найденная ночью у родового дерева с наследниками. Даже мне не пришлось бы выдумывать ничего столь убедительного.

Мира вскочила.

— Она нас не крала!

— Разумеется, княжна. Вы сами выбежали в снег за той, кто несколько дней учил вас не слушаться старших. Это звучит куда лучше.

Гайрен тяжело спустился на несколько шагов ниже, но волк с рваным ухом поднял голову, и лорд тут же остановился.

— Ваша… кто бы вы ни были, — сказал он Алисе, — отойдите от детей.

— Нет, — сказал Эйран.

Гайрен нахмурился.

— Наследник, сейчас не время для…

— Нет.

Второе слово было тише, но сильнее.

Белые волки вокруг ложбины поднялись один за другим.

Савель посмотрел на них с раздражением.

— Не надо устраивать представление. Волки не решают вопросы рода.

— Они пришли раньше вас, — сказала Алиса.

— И это делает их важнее Совета?

— Возможно, в эту ночь — да.

Леди Орлана побледнела.

— Как вы смеете?

Алиса не ответила. Она смотрела на детей. Мира стояла у камня с птицей в руках, Эйран — перед ней, и оба дрожали, но не отступали. Не к Савелю. Не к Совету. К дереву.

Снег у корней засиял ярче.

Савель заметил это.

Его взгляд стал острым.

— Отведите наследников наверх, — приказал он стражникам.

Никто не двинулся.

Стражники смотрели на волков.

— Вы слышали? — резко сказал Гайрен.

Один из стражников, молодой, с испуганными ресницами — тот самый, что стоял когда-то у серебряной двери, — сделал шаг вперёд и тут же остановился. Белый волк с рваным ухом повернул к нему морду.

Стражник сглотнул.

— Простите, милорд.

— Трусость не оправдание!

— Нет, милорд, — сказал стражник, и голос его вдруг окреп. — Но волк стоит между мной и детьми. Я не стану толкать хранителя Севера ради бумажного приказа.

В ложбине стало тихо.

Савель медленно повернул голову к нему.

— Как смело. В таких людях замок, несомненно, нуждается на самых дальних стенах.

Стражник побледнел, но не отступил.

Алиса запомнила его лицо. Иногда первые союзники появляются не в парадных залах, а на снегу, когда человек впервые не делает того, чего от него ждут.

— Где князь? — спросила Алиса.

Савель улыбнулся.

— Его светлость задержан Советом.

Ложь.

Или почти ложь.

Рэйнар не мог быть спокойно задержан, если уже узнал, что дети исчезли. Значит, Савель либо опередил сообщение, либо устроил так, чтобы дорога князя заняла больше времени. Может быть, запер один из проходов. Может быть, поднял вопрос о власти в самый нужный миг. А может, Рэйнар уже идёт сюда, и Савель спешит закончить раньше.

— У вас немного времени, — сказала Алиса.

Савель поднял бровь.

— У меня?

— Да. Вы слишком быстро нашли нас. Значит, либо следили, либо знали, куда приведёт волк. А если знали, значит, это место вам важно. Настолько важно, что вы пришли сами, до полного Совета, в ночь, когда каждая ваша ошибка будет видна не только людям.

Савель посмотрел на дерево.

— Ошибаетесь. Я пришёл предотвратить новую беду.

— Вы всегда так называете чужую свободу?

Мира вдруг сказала:

— Он хочет, чтобы дерево думало, будто мы боимся.

Савель перевёл на неё взгляд.

— Княжна, вам надо отдохнуть.

Девочка отступила к Алисе.

— Нет.

— Вы пережили трудную ночь. Ваши слова могут быть…

— Моё имя Мира Снежная, — сказала она громче. — Я помню.

Корни под её ногами вспыхнули мягким светом.

Эйран взял сестру за руку.

— Моё имя Эйран Снежный. Я тоже помню.

Свет поднялся по корням выше.

Белые волки зашевелились.

Савель больше не улыбался.

Гайрен шагнул назад.

— Что происходит?

Пожилой родич, появившийся у края ложбины за леди Орланой, тихо произнёс:

— Родовое дерево отвечает.

— Оно не отвечало со времён старой клятвы, — сказала Орлана.

— Потому что его спрашивали не те, — отозвалась Мира.

Секретарь торопливо начал писать, но перо в его руке покрылась инеем. Он охнул и выронил его в снег.

Алиса стояла рядом с детьми и чувствовала, как воздух вокруг дерева меняется. Сердце Севера было не здесь — оно билось глубоко под землёй, в подземном зале. Но его отголосок поднимался по корням, по стволу, по ночному снегу. Всё вокруг стало частью одного дыхания: дерево, волки, дети, замок, свет в окнах, её собственное чужое сердце.

— Алиса, — прошептала Мира.

— Я здесь.

— Оно спрашивает.

— Что?

Девочка нахмурилась, прислушиваясь не ушами.

— Кто нас держит.

Савель резко сказал:

— Речь идёт о родовой печати. Дети не могут отвечать без Совета.

— А кто может? — спросил Эйран.

— Старшие рода.

— Вы старший?

— Я регент.

— Не отец.

Слова мальчика ударили точнее, чем он, возможно, понимал.

Савель усмехнулся.

— Отцы бывают плохими хранителями.

— Бывают, — сказал Эйран.

Алиса почувствовала, как у неё сжалось горло. Мальчик не стал лгать даже сейчас.

— Но он учится, — добавил Эйран. — А вы хотите владеть.

Дерево вспыхнуло.

Не ярко. Глубоко.

Свет прошёл от корней к стволу, и на чёрной коре проступили линии. Сначала Алиса подумала, что это трещины. Потом увидела — слова.

Не почерк Элианы.

Старше.

Грубее.

Будто их выдавила сама кора.

Кровь открывает дверь. Выбор решает, кто войдёт.

Савель побледнел.

— Это древняя строка, — прошептал пожилой родич. — Она была утрачена…

— Ничего не утрачено, — сказала Мира. — Просто вы плохо искали.

Эйран посмотрел на сестру.

— Это была взрослая фраза.

— Я знаю. Она сама сказала.

— Кто?

Мира приложила ладонь к дереву.

— Не знаю. Старая.

Алиса осторожно опустилась рядом с ней.

— Мира, не бери на себя слишком много.

— Я не беру. Оно просто проходит мимо.

— Через тебя?

— Чуть-чуть.

Эйран тут же нахмурился.

— Если будет давить, скажи.

— Скажу.

— Сразу.

— Сразу.

Этот короткий обмен был таким бытовым и таким невозможным одновременно, что Алиса почти потеряла нить происходящего. Дети не были инструментами древней силы. Они спорили, следили друг за другом, упрямились и учились говорить «слишком много» до того, как станет