Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Он тянет.

— Знаю.

— Я устала.

— Знаю.

— Я не хочу держать зиму.

— Тогда не держи всю.

Савель усмехнулся.

— Великолепный совет. Не держать то, что раздавит княжество, если упадёт.

Алиса не посмотрела на него. Сейчас главное — не спор с Савелем. Главная — Мира, маленькая девочка в ледяном кольце, с дрожащими руками и стеклянной птицей у груди, которой взрослые пытались объяснить, что её страх — ключ, дар — обязанность, а она сама — средство.

— Мира, помнишь наше правило про маленькие шаги?

Девочка кивнула сквозь слёзы.

— Это слишком большое, — прошептала она.

— Да. Значит, будем брать маленький кусочек.

— Какой?

Алиса посмотрела на Сердце. Огромное, древнее, тревожно бьющееся над камнем.

Она не понимала родовую магию. Не знала законов печати. Не умела закрывать белые двери и спорить с Сердцем Севера. Но знала, как иногда ребёнку дают непосильное и называют это долгом. Знала, как маленькие плечи поднимаются к ушам, когда все ждут, что ребёнок справится, потому что взрослым так удобнее.

— Не держи зиму, — сказала Алиса. — Держи птицу.

Мира посмотрела на стеклянную фигурку в своих руках.

— Она маленькая.

— Вот именно.

— Она треснутая.

— Но целая.

— У неё одно крыло некрасивое.

— Значит, она наша.

Эйран тихо добавил:

— И страшненькая.

Мира всхлипнула так, что это почти стало смехом.

Сердце дрогнуло иначе.

Не ярче. Мягче.

Савель заметил и резко поднял серебряную нить.

— Хватит.

Рэйнар шагнул вперёд.

— Савель.

— Нет, ваша светлость. На этот раз вы будете слушать. Сколько лет вы прятали детей, боясь спросить, что они помнят? Сколько раз позволяли Совету решать за вас, пока я удерживал роды от прямого удара? Вы думаете, я взял слишком много? Нет. Я взял то, что вы оставили на столе, когда решили, что боль даёт вам право на слабость.

Рэйнар побледнел, но не отступил.

— Я оставил детей не тебе.

— Вы оставили их страху. Я просто оказался единственным, кто понял, как им пользоваться.

Мира сжала птицу.

Сердце вспыхнуло снова — резче.

Алиса подняла руку, словно могла заслонить девочку от слов.

— Не слушай его.

— Он говорит про папу, — прошептала Мира.

— Да.

— Это правда?

Рэйнар замер.

Савель улыбнулся.

— Вот видите? Дети всегда слышат то, что взрослые прячут.

Алиса не знала, что сказать за Рэйнара. И не имела права.

Мира смотрела на отца.

Не на Савеля. Не на Сердце. На Рэйнара.

— Вы меня оставили? — спросила она.

Вопрос был таким маленьким, что подземный зал стал для него слишком огромным.

Рэйнар опустил меч.

Совсем.

Клинок коснулся камня с тихим звоном.

— Да, — сказал он.

Алиса закрыла глаза на долю секунды.

Это было страшно правильное слово.

Мира перестала плакать.

— Почему?

Рэйнар сделал шаг к ледяному кольцу, но не пересёк его.

— Потому что испугался.

Савель тихо рассмеялся.

— Какая поучительная исповедь.

Рэйнар не повернул головы.

— Я испугался потерять вас так же, как потерял вашу мать. Испугался, что если буду рядом, то дам врагам слишком лёгкий способ ранить вас. Испугался собственных рук, потому что не знал, что ими делать: держать, отпускать, защищать или запирать двери. И выбрал самое плохое из всего — стал холодным там, где вы ждали отца.

Мира слушала неподвижно.

Эйран тоже.

Сердце Севера замедлило мерцание, будто подземный зал прислушался к словам, которых слишком долго не было.

Рэйнар опустился на одно колено перед кольцом.

— Прости меня, Мира.

Девочка всхлипнула.

— Княжески?

У него дрогнуло лицо.

— Нет. Не княжески. Князья слишком часто просят так, будто им уже простили. Я прошу по-настоящему. И если ты не сможешь сейчас — я всё равно буду рядом. Завтра. После Совета. После страха. Даже если ты будешь сердиться.

— Я сердитая, — прошептала она.

— Знаю.

— И мне страшно.

— Знаю.

— И я не хочу быть ключом.

Рэйнар протянул руку, но не коснулся ледяного кольца.

— Тогда не будь.

Савель резко поднял голову.

— Глупец. Она не выбирает, чем родилась.

— Выбирает, кому открывать дверь, — сказала Алиса.

Мира посмотрела на неё.

— А если дверь сама?

— Тогда мы скажем ей, что сегодня не время.

— Она большая.

— А нас много.

Девочка моргнула.

— Нас?

Алиса медленно положила ладонь на лёд кольца. Холод обжёг, но не оттолкнул. Рэйнар положил ладонь рядом, с другой стороны. Эйран встал за сестрой, удерживая светящийся мост в зале. Его лицо было измученным, но глаза оставались ясными.

— Ты, Эйран, твой отец, я, — сказала Алиса. — И птица. И волки наверху. И, кажется, твоя мама тоже оставила больше, чем письма.

Стеклянная птица в руках Миры тихо звякнула.

Под потолком, где мерцали застывшие звёзды, прошёл звук — тонкий, хрустальный. Как будто где-то далеко запела целая стая.

Сердце Севера ответило.

Внутри кристалла белые линии изменили движение. Они больше не били в сторону белой двери. Они закружились вокруг центра, медленно, осторожно, будто впервые за долгое время выбирали не самый сильный страх, а самое крепкое доверие.

Савель резко дёрнул серебряную нить.

— Нет.

Белая дверь вспыхнула, и от неё к Мире снова протянулись бледные линии. Но теперь они встретили не только лёд Эйрана. Они встретили свет стеклянной птицы, ладонь Рэйнара на кольце, голос Алисы и Мирин тихий вдох.

Девочка закрыла глаза.

— Меня зовут Мира Снежная, — сказала она.

Сердце вспыхнуло.

Савель отшатнулся.

— Мира Снежная, — повторила девочка громче. — Я люблю птицу. И Эйрана. И папу, даже когда сердитая.

Рэйнар опустил голову.

Алиса почувствовала, как его пальцы рядом с её ладонью дрогнули.

— И Алису, — добавила Мира совсем тихо. — Потому что она слышит плохое и не убегает.

У Алисы перехватило дыхание.

Лёд под её ладонью стал тёплым — не горячим, не земным, а таким, каким бывает первый луч солнца на снегу: ещё холодно, но уже ясно, что зима не вечна.

— Я не ключ, — сказала Мира, открывая глаза. — Я девочка.

Сердце Севера ударило светом.

Не наружу.

Внутрь.

Белая дверь захлопнулась.

Серебряная нить в руках Савеля лопнула на несколько тонких искр. Он вскрикнул не от боли — от ярости, от внезапной потери власти над тем, что уже считал почти своим.

Ледяное кольцо вокруг Миры