Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей - Ли Литвиненко

но по наполнению остался ровно таким же, как при прежних хозяевах. Величественный, прекрасный и роскошный. Да, это был не совсем обычный замок, он больше смахивал на дворец. Стая, жившая тут раньше, процветала. Это было видно в каждой детали окружившего оборотней двора. Роскошь просматривалась во множестве декоративных элементов башен, в высоких арочных окнах, сплошь украшенных цветными витражами, в самом духе пограничной крепости.

– Ну, вот мы и дома, – тихо сказал Гелиодор и повел под уздцы свою лошадь в сторону, где, по его расчетам, должны были располагаться конюшни. За вожаком потянулся весь обоз. Телеги с грохотом закатывались на каменную мостовую, наполняя просыпавшийся замок звуками жизни.

***

За обустройством быта на новом месте потекли часы и дни. Срочной работы было так много, что до главной башни Гелиодор добрался только спустя неделю. Конечно, он мог бросить всех и пойти туда в первый же день, но его удержал страх. А вдруг путешествие было напрасным? Вдруг из тех окон совсем не видно Людожита? Страшился разочарования, оттягивал момент, предвкушая и волнуясь, как перед тайным свиданием.

Башня находилась в отдельном дворике, куда альфа запретил соваться всем остальным. Это было только его место. Он первый откроет эти двери и пройдет по комнатам. Первый взглянет с высоты на свои земли.

Все двери замка были вырезаны из дуба, эта не исключение. Ломать замок не пришлось.

Первая странность сторожевой крепости, которая и радовала, и тревожила, как страшная сказка, рассказанная на ночь – это связки ключей. Они все лежали на столе в главном зале крепости. Каждая связка на своем железном кольце и с чеканной биркой-пояснением. Наверное, последний обитатель замка собрал их и приготовил для следующих жильцов.

На бирке, что вертел в руках Гелиодор, красовалась башня-слон. Понятно, что от главной вышки. Гел припрятал ее от цепких лап сородичей и сейчас с трепетом открывал все двери. Сначала калитку во дворик, кладовки по бокам крепостной стены, закрытую беседку с панорамными окнами… Замки не проржавели, но за годы забвения все же окислились. Чтобы избежать противного скрипа, оборотень сначала щедро заливал в них масло и только потом проворачивал ключ.

И вот он уже внутри. Винтовая лестница прекрасно сохранилась. Не спеша, Гелиодор пошел наверх. На каждом уровне находилась круглая комната с высоким потолком, узкие вытянутые окна смотрели на все стороны – имитация бойниц, очень отдаленная. Это так непохоже на обычные сторожевые вышки. Там грубый камень и бревна, тут изящество и воздушность. Понятно, что это строили не для обороны, а для обзора и красоты.

Гел без труда поднялся на верхний этаж. Потоптался в нерешительности перед последними дверями. Двустворчатыми, резными. Возможно, за ними выход на балкон, который они видели издалека. Гелиодор глубоко вдохнул и вошёл.

В комнате царил полумрак и, посвистывая, гулял неприятный сквозняк. Сначала Гел не понял, откуда он взялся. Подошел к окнам. Почему так темно? Ведь нижние этажи хорошо освещались. Оказалось, из-за того, что стекла покрыты толстым слоем пыли. Гелиодор рукавом протер в серой поверхности маленький круг. Воздух прорезал луч света. Стала видна обстановка вокруг и дверь. Вот она – между окон. Приоткрытая. Теперь ясно, откуда сквозняк и эта грязь – за много лет сюда нанесло пыли. По мусору и помету на полу Гел понял, что с ветром внутрь залетали и птицы. В комнате множество черных перьев, а по углам виднелись гнезда.

Тут предстоит грандиозная уборка. Но это после, а сейчас… Гелиодор взялся за ручку двери, зажмурился. Как же он боялся разочароваться… А вдруг озера своей неказистостью посрамят имя тезки? И глядя на них, он будет чувствовать только горечь из-за упущенного счастья?

Собрался с духом и, резко дернув створку, широко открыл дверь. В лицо бросился холодный ветер. С усилием открыл глаза. Зря переживал. Вот они – озёра Бёрк. Синие-синие! Чтобы лучше видеть, оборотень вышел на смотровую площадку. Она была искусно выложена из камня, потому вода и ветер не повредили конструкцию. Сверху, как козырек, ее прикрывал манжет крыши.

Ого, как тут холодно! Ледяной ветер выбил слезы из глаз и свистнул в уши. Лучше бы Гелиодору осматривать свои владения по весне. Но какой отсюда открывался вид! Гел прошел по галерее, дивясь тому, как прекрасны вокруг леса, озера и даже ненавистные Темные горы. Дух захватывало от открывшейся перед ним картины. И это все – его земля, вернее, та часть, что на этом берегу реки. И, конечно, замок.

Оборотень перегнулся через перила и посмотрел вниз – на свой новый дом. Оборотни, сновавшие по дворам крепости, казались отсюда крупными муравьями. Его заметил Церус, латавший крышу на конюшне. Помахал рукой. Гелиодор махнул в ответ и озабоченно вздохнул. Сколько еще работы предстояло… Нужно успеть обжить основные комнаты до прихода холодов. Взгляд наткнулся на просеку, идущую от ворот. Узкую – по ней еле проезжала телега. Пока сойдет. Зимой оборотни не собирались никуда высовываться из своего замка. Будут охотиться и отдыхать. А вот весной понадобятся стройматериалы и прочие бытовые нужности. С приходом тепла придётся заняться проездом, расширить, заново выложить дорогу булыжниками, которые выворотил лес.

Осматриваясь, Гелиодор не спеша сделал круг и оказался у двери, через которую вышел. Замер, болезненно глотнув. Вид на озёра отсюда лучше всего. Не оторваться. На бледно-зеленую скатерть болот, покрытых белесым налетом инея, будто упали два кусочка летнего неба. Упали, да и остались лежать, радуя каждого, кто остановится в повседневной спешке и потратит на любование ими мгновенья своей жизни.

Глядя на невероятную синеву, Гелиодор понял: старый орк, назвавший дочку Бёрк, так же как он сейчас, видел эти озера с большой высоты и, как и Гелиодор, любовался их чистым синим цветом. Отсюда? Может такое быть, что Сфенос гостил в этой крепости? Нет. Точно нет. Скорее всего, от видел озёра со склона горы. Может, потому столько шрамов у него на лице? Был в плену у гоблинов? Эх, жаль Гел не подружился со старым великаном. Молчаливым, угрюмым. У него тоже была своя история. И любовь. Мать Бёрк. Орк потерял ее, свою пару. Совсем как Гелиодор.

У оборотня зачастило дыхание, а в горле появился ком. Он начинал душить Гелиодора всякий раз, когда тот вспоминал что потерял Бёрк навсегда. С усилием оборотень заставил себя отвернуться и вернулся в башню. Плотно закрыл за собой дверь. Посмотрел в протертый от пыли «глазок» на стекле. Теперь её частица с ним. Он сможет любоваться синевой её глаз не только в редких снах, но и наяву,