Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Он не сделал ни шага.

— Возвращаемся? — спросил он.

— Да.

Харса появилась через несколько минут и ничего не спросила. Только посмотрела на меня, затем на Ортана и сказала:

— Карета стоит за углом.

Обратно мы ехали молча.

На середине пути я неожиданно вспомнила ещё одну деталь.

— Ортан.

— Да?

— Два года назад, после галереи, ты предложил мне комнату в представительстве.

Он посмотрел внимательнее.

— Вспомнила?

— Только фразу. Ты сказал, что могу остаться до утра и никто не сообщит Леонарду.

— Да.

— Я отказалась.

— Да.

— Почему?

— Сказала, что ещё не готова уходить от него.

Я закрыла глаза.

Вот она, прежняя я.

Уже испуганная.

Уже подозревающая.

И всё равно любившая мужа настолько, что попытка уйти казалась страшнее собственного провала в памяти.

— А потом я пришла ещё раз?

— Да.

— С пакетом.

— Да.

— И попросила тебя молчать.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Ты точно рассказал мне всё, что происходило между нами на тех трёх встречах?

Пауза была небольшой.

Но я заметила.

После последних дней я вообще стала замечать паузы лучше любого придворного переводчика.

— Нет, — сказал Ортан.

Харса оторвалась от окна.

— Ортан.

Он бросил на неё взгляд.

— Что?

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Я почувствовала, как раздражение поднимается заново.

— Мы вчера договорились, что после того, как я вспомнила и спросила тебя прямо, ты рассказываешь всё.

— Договорились.

— И?

— Есть одна часть, которую это условие не покрывает.

— Почему?

Ортан посмотрел на меня.

— Потому что на последней встрече ты отдельно заставила меня пообещать, что о ней я не скажу ни при каких обстоятельствах, пока ты сама не потребуешь вернуть именно это воспоминание.

Я несколько секунд не могла ответить.

— Что за воспоминание?

— Если назову, я уже начну его возвращать.

— Ты понимаешь, насколько меня раздражают эти правила прежней Агнии?

— Тогда она сказала, что нынешняя будет в ярости.

— Великолепно. Хоть где-то я предсказуема.

Харса вздохнула.

— Я впервые в жизни жалею человека, который дал слишком точное обещание.

Я смотрела на Ортана.

— Оно связано с Леонардом?

— Да.

— С тобой?

Он помолчал.

— Да.

От ответа по спине прошёл холод.

— С моим пленом?

— Нет.

— С первой попыткой уйти?

— Частично.

Я сжала пальцы.

— И что мне нужно сказать?

Ортан не отвёл взгляда.

— Ничего сложного.

— Тогда говори.

— Ты должна сама решить, что хочешь узнать, даже не зная содержания.

— Это опять звучит безумно.

— Согласен.

— А если потребую сейчас?

Он ответил сразу:

— Тогда расскажу всё.

Я смотрела на мужчину напротив, которого уже однажды выбрала хранителем правды именно потому, что считала достаточно далёким, чтобы он не решал за меня.

Теперь он больше не был далёким.

Вчера я сама его поцеловала.

И где-то в моём утраченном прошлом существовало ещё одно воспоминание, связанное одновременно с ним, Леонардом и моим первым желанием уйти.

Ортан ждал.

Не подсказывал.

Не убеждал.

Потому что два года назад я заставила его дать ещё одно обещание.

Он должен был никогда не возвращать мне это воспоминание, пока я сама прямо не потребую его обратно.

Глава 9. Я ухожу от обоих

— Тогда я требую вернуть его.

Слова прозвучали ещё до того, как карета успела свернуть со Старой улицы. Я сказала их спокойно, без той злости, которая несколько минут назад заставляла меня забрасывать Ортана вопросами, и именно поэтому была уверена: передумывать не стану. После зеркальной комнаты у меня по-прежнему дрожали пальцы, в памяти ещё жили каменная клетка, голос похитителя и молодой Леонард, сидевший возле моей кровати, однако решение родилось не из этих образов. Я слишком долго узнавала собственную жизнь из чужих рассказов и больше не собиралась оставлять ещё одну закрытую дверь только потому, что когда-то сама попросила поставить на неё замок.

Ортан сидел напротив. Харса возле окна перестала смотреть на улицу, но не вмешалась.

— Что именно ты требуешь? — спросил он.

— Пакет. Воспоминание. Всё, что я оставила тебе два года назад.

— Это разные вещи.

— Тогда начни с пакета.

Я ожидала, что он кивнёт. Несколько минут назад, когда я спросила, что произойдёт, если потребую правду сейчас, он ответил: «Тогда расскажу всё». Поэтому пауза, возникшая после моей просьбы, насторожила раньше, чем я успела рассердиться.

— Пакет я не отдам, пока ты не выполнишь условие, которое сама оставила, — сказал Ортан.

Я несколько секунд смотрела на него, убеждаясь, что правильно услышала.

— Какое условие?

— То, о котором уже говорил. На внешней стороне есть фраза. Ты велела передать пакет только после того, как произнесёшь её сама.

— Тогда скажи мне фразу.

— Не могу.

— Не хочешь.

— И не могу, и не хочу. Если подскажу, обещание потеряет смысл.

Карета покачнулась на неровном камне. Харса опустила папку на колени и посмотрела на Ортана с выражением, в котором читалось явное предчувствие беды.

Я сдержала первое желание повысить голос.

— Ты только что сказал, что, если я потребую, расскажешь всё.

— Всё, что знаю я.

— А пакет?

— Я его не открывал.

— Тогда отдай, и я узнаю сама.

— Ты запретила отдавать его по одному требованию.

— Два года назад.

— Да.

— Сейчас я говорю другое.

Ортан выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Я уже знала эту его реакцию: так он делал, когда понимал, что следующие слова в любом случае кого-нибудь разозлят.

— Именно поэтому я и не могу решить, что нынешняя просьба автоматически отменяет прежнюю.

— Почему не можешь? Я сижу перед тобой и отменяю.

— Потому что прежняя ты специально предусмотрела это.

Гнев всё-таки поднялся.

— Разумеется. Она предусмотрела всё на свете, кроме того, что однажды я устану жить по её инструкциям.

— Агния...

— Нет, подожди. Два года назад я была испугана, не понимала, что происходит с памятью, и пыталась хоть как-то защититься. Сегодня я знаю о зеркале, знаю, что делал Леонард, вспомнила плен, первую ложь и первый случай без моего согласия. Я говорю тебе совершенно ясно: я хочу получить то, что принадлежит мне.

— Я слышу.

— Тогда в чём проблема?

Он посмотрел прямо на меня.

— В том, что женщина, которая принесла пакет, тоже говорила совершенно ясно.

Я откинулась на спинку сиденья.

Вот она, ловушка, из которой последние дни я никак не могла выбраться. Прежняя Агния оставляла письма, правила, условия, заставляла Эмму молчать, брала обещания с Ортана, прятала ключи и предупреждала будущую себя. Благодаря ей я вообще добралась до правды. И всё же теперь каждое её решение начинало ощущаться ещё одной рукой, лежащей на моей двери.

Только этой рукой была моя собственная.

— Ты можешь хотя бы рассказать, что видел? — спросила я.

— Могу.

— Полностью.