Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— Это обещание было дано тебе.

— Не мне. Ей.

— Я не могу провести между вами границу так, чтобы одна стала удобной, а другая перестала считаться.

Эти слова могли бы меня остановить в другой день.

Сегодня не остановили.

— А я могу, — сказала я. — Потому что именно я сейчас должна жить с последствиями её решений.

— Да.

— И я хочу уйти.

Он замер.

Харса тихо выругалась на орочьем.

Я вышла из архива.

Ортан догнал меня только на лестнице, но не схватил за руку и не встал на пути. Просто пошёл следом.

— Куда? — спросил он.

— Это имеет значение?

— Для меня — да.

— Вот именно.

— Я не требую ответа.

— Тогда зачем спрашиваешь?

В его голосе впервые появилась настоящая злость.

— Потому что мне не всё равно, где ты окажешься ночью.

Я остановилась на площадке.

— И что сделаешь, если мне не понравится твой вариант?

— Ничего.

— Не пришлёшь охрану?

— Нет.

— Не попросишь Харсу проследить?

— Нет.

— Не решишь, что я сейчас слишком расстроена, чтобы уходить?

Ортан сжал перила.

— Я уже ответил.

— А пакет всё равно не отдашь.

— Нет.

Мы смотрели друг на друга, и мне становилось всё больнее именно потому, что я понимала его логику.

Если бы Ортан сказал, что защищает меня от страшного воспоминания, всё было бы проще. Если бы объявил, что знает лучше, я могла бы бросить ему в лицо договор и уйти, не сомневаясь. Но он держал слово, которое дал мне самой, и от этого поступок не становился менее невыносимым для женщины, которой приходилось жить сейчас.

— Я не могу здесь оставаться, — сказала я.

Его пальцы на перилах разжались.

— Хорошо.

— Ты опять слишком легко соглашаешься.

— Нет, Агния. Мне совершенно не легко.

В первый раз за весь разговор в его голосе появилась такая усталость, что гнев на мгновение дал трещину.

Я отвернулась и пошла наверх.

В северной комнате всё оставалось так, как утром. На столе лежали рабочие бумаги, возле окна стояла чашка из прежнего дома, в шкафу висели платья, присланные Леонардом. За несколько дней я успела разложить здесь вещи, поставить книги в нужном порядке и привыкнуть к звукам двора.

Мне вдруг стало ясно, насколько быстро я снова начала устраивать себе дом рядом с мужчиной.

От этого захотелось уйти ещё сильнее.

Я достала небольшую дорожную сумку и сложила самое необходимое. На этот раз не было тайного письма, спрятанного в подкладку, и не требовалось прислушиваться к каждому шагу в коридоре. Никто не запирал дверь. Никто не ждал возле лестницы.

И всё равно руки дрожали.

В зеркале над комодом отражалась женщина в тёмном платье. На воротнике блестел небольшой знак дома Грейров — тонкая металлическая застёжка, которую Харса вручила мне после регистрации договора, чтобы на официальных встречах никто не задавал лишних вопросов о моём положении.

Я прикоснулась к ней.

Несколько дней назад этот знак означал безопасность.

Теперь напоминал о ещё одном доме, где часть моей жизни хранилась за замком.

Я сняла застёжку.

Когда вышла в коридор, Харса ждала у стены.

— Я могла бы сделать вид, что случайно оказалась здесь, — сказала она. — Но вы всё равно не поверите.

— Не поверю.

Она посмотрела на сумку.

— К Эмме?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу сегодня идти ни к одному человеку, который знает мою жизнь лучше меня.

Харса вздохнула.

— Я ничего не знаю о вашей жизни.

— Поэтому ты мне нравишься.

— Это всё-таки прошло не до конца.

Несмотря на себя, я улыбнулась.

— Мне нужна комната в городе. Обычная. Желательно там, где меня не станут называть ни госпожой Кросс, ни госпожой Грейр.

— Возле королевской канцелярии есть дом для приезжих переводчиков. Вы там останавливались раньше?

— Дважды. Хорошо.

Харса кивнула.

— Хотите экипаж?

Я задумалась.

— Да. Но без сопровождения.

— Хорошо.

Она даже не посмотрела в сторону кабинета Ортана.

— Ты не будешь меня отговаривать?

— Хотите?

— Нет.

— Тогда зачем мне это делать?

Я протянула ей знак Грейров.

Харса не взяла.

— Это ваш.

— Сейчас не хочу носить.

— Тогда положите в карман.

— Я не хочу забирать его с собой.

Теперь она посмотрела внимательнее.

— Вы расторгаете договор?

Вопрос заставил остановиться.

Я могла.

В договоре было записано моё право выйти раньше срока. Достаточно заявления и печати Харсы. После этого всё, что защищало меня последние дни, исчезло бы, а человеческий совет снова получил бы возможность рассматривать мой прежний брак без орочьей стороны.

Я была зла.

Но уже знала цену решений, принятых из одного чувства.

— Нет, — сказала я. — Сегодня не расторгаю. Я ухожу из дома. Это всё, что могу решить сейчас.

Харса кивнула.

— Тогда знак останется здесь до вашего возвращения. Или до расторжения. Что выберете.

Она наконец взяла застёжку.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я хранитель печати. Моя работа состоит в том, чтобы не позволять вам обоим превращать семейные скандалы в юридические катастрофы.

— Удаётся?

— Пока плохо.

Мы спустились вместе.

Ортан стоял во дворе возле ворот.

Наверное, Харса успела сообщить, что мне нужен экипаж. Или он увидел сумку из окна. Я уже приготовилась к новому спору, но он лишь отдал распоряжение запрячь карету и остался ждать у стены.

Когда я подошла, его взгляд скользнул по воротнику.

Он заметил отсутствие знака.

— Харса забрала?

— Да.

— Договор?

— Пока остаётся.

Ортан кивнул.

— Хорошо.

— Не говори так, словно рад.

— Я рад, что ты не принимаешь два больших решения одновременно.

— Вот опять.

— Что?

— Оцениваешь мои решения.

Он стиснул зубы.

— Я могу иметь мнение, Агния.

— Можешь.

— И могу быть зол.

— Можешь.

— Отлично. Тогда я зол.

Неожиданно мне стало легче.

Вот этого мне не хватало. Живого Ортана, а не человека, который настолько боится повторить ошибку, что превращает каждую фразу в идеальное упражнение по уважению чужих границ.

— На меня?

— На себя. На Кросса. На тебя тоже немного.

— За что?

— За то, что ты прекрасно понимаешь разницу между тем, что сделал он, и тем, почему я не открываю пакет, но сейчас тебе больно, поэтому хочется сделать нас одинаковыми.

Удар попал точно.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Возможно.

— И всё равно я не открою.

— Знаю.

— Вот и прекрасно.

— Ничего прекрасного.

— Согласен.

Мы оба замолчали.

За воротами подали карету. Страж посмотрел на Ортана, ожидая распоряжения. Я заметила это и почти усмехнулась: несколько дней назад такой взгляд заставил бы меня напрячься.

Ортан тоже заметил.

— Открыть ворота, — сказал он.

Страж медлил.

— Грейр, она...

— Я вижу.

— По старому обычаю жена главы дома после семейного спора...

— В нашем договоре записано полное право выхода без