Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

почему это ужасная идея, и половина окажется разумной. Но это ничего не меняет.

— Уже лучше.

— Я учусь.

Та же фраза.

Ортан тоже говорил: я учусь.

Два мужчины, которые совершали ошибки и теперь пытались стать лучше рядом со мной.

Как мне было понять, кто из них действительно изменится, а кто просто научится подбирать правильные слова?

Наверное, никак.

И это тоже придётся выбирать без гарантии.

— Завтра, — сказала я.

Леонард замер.

— Что завтра?

— Я хочу вернуть остальную память.

Надежда на его лице появилась мгновенно, и я тут же подняла руку.

— Всю. Без отбора. Без «это тебе пока не нужно». Без решений за меня.

— Хорошо.

— Харса будет там.

— Хорошо.

— И я хочу, чтобы Ортан тоже присутствовал.

Теперь пауза всё-таки возникла.

— Если он согласится.

— А ты?

Леонард посмотрел на реку, затем кивнул.

— Я тоже.

Я выдохнула.

Решение ощущалось огромным, но правильным.

— После этого, — продолжил Леонард, — я отдам тебе ключи от старого дома и все записи о зеркале.

— Хорошо.

— И подпишу согласие на прекращение человеческого брака, если совет потребует отдельного документа.

Я повернулась к нему.

— Даже если хочешь начать заново?

— Если когда-нибудь у нас и появится что-то новое, я не хочу, чтобы это существовало потому, что старый документ удерживает тебя рядом.

Сердце сжалось.

Вот он.

Тот Леонард, которого я любила.

Или мужчина, научившийся говорить его голосом после того, как почти потерял меня.

Я пока не знала.

Но впервые допустила мысль, что однажды действительно смогу узнать.

Не вернуться.

Начать с нуля, как он предложил.

С прогулки.

С разговора.

С возможности сказать «нет» и увидеть, что он сделает после этого.

Наверное, Ортан был прав в одном: плохой выбор тоже принадлежит мне.

И если я захочу дать Леонарду шанс, никто не должен отнимать его только потому, что боится за меня.

Даже я сама.

— Ты почти убедил меня, — сказала я.

Леонард чуть улыбнулся.

— В чём?

— Что люди действительно меняются.

— Я ещё ничего не доказал.

— Правильный ответ.

— Проклятие дипломата.

Я поднялась со скамьи.

Ночь окончательно опустилась на набережную. Нам пора было расходиться, пока знакомое тепло не превратилось в решение, которое я не готова принимать сегодня.

Леонард встал тоже.

— Проводить?

— Нет.

— Хорошо.

Я сделала несколько шагов и остановилась.

— Леонард.

— Да?

— Ты знаешь, что я могла оставить Ортану два года назад?

Его лицо стало серьёзнее.

— Нет.

— Совсем ничего?

— Я знал, что вы разговаривали. Знал про западный дом. После того как проследил за тобой, видел, что ты заезжала к Грейру. Содержимое пакета мне неизвестно.

— Он связан с тобой.

— Это неудивительно.

— И с Ортаном.

Вот теперь Леонард напрягся.

— Что он сказал?

— Только это.

— И отказывается отдавать.

— Потому что я сама заставила его пообещать.

Леонард помолчал.

— Тогда, возможно, стоит подождать до завтра. Когда вернутся остальные воспоминания, ты можешь вспомнить нужную фразу сама.

Это было разумно.

Я кивнула.

— Возможно.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Только не пытайся открыть этот пакет любой ценой сегодня.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Ты только что вернула плен и первый год провалов. Хватит на один день.

— Ты снова решаешь?

— Нет. Советую.

Он заметил моё выражение и добавил:

— И, возможно, Грейр прав, что не нарушает твоё собственное условие.

Я удивилась.

— Вот этого не ожидала.

— Я тоже.

— Ты защищаешь Ортана?

— Нет. Мне просто неприятно признавать, что именно в этом он поступает лучше меня.

Я улыбнулась.

— Сегодня ты полон сюрпризов.

— Не привыкай.

Это тоже было знакомо.

Не фраза целиком, а ощущение разговора, в котором я снова могла шутить с Леонардом, не предавая себя.

Я развернулась к дому переводчиков.

И тогда он сказал мне вслед:

— Агния.

Я обернулась.

— Что?

Леонард стоял под фонарём, знакомый до боли. Мужчина, с которым я собиралась состариться. Человек, который однажды спас меня от прошлого по моей просьбе, а потом годами решал, какую правду мне разрешено сохранять. Сегодня он обещал вернуть всё и отпустить, даже если после этого я выберу другого.

— Не мучай себя из-за пакета, — произнёс он. — Ты ведь сама когда-то решила его закрыть. Возможно, для этого была причина.

Я ничего не ответила.

В груди появилось странное давление.

Не страх.

Узнавание.

Леонард продолжил, и мир вокруг меня едва заметно качнулся ещё до того, как он договорил.

Белая стена.

Моя рука на дверной ручке.

Серебряное кольцо.

Леонард напротив меня — моложе на два года, взволнованный, упрямый.

Его голос.

Та же интонация.

Я уже слышала эти слова.

И после них произошло что-то, чего сейчас не помнила.

Леонард посмотрел мне в глаза.

— Иногда человеку лучше не помнить правду.

Глава 10. То, что я просила сохранить

Слова Леонарда ещё звучали над набережной, когда настоящее отступило.

Я успела увидеть фонарь за его плечом, тёмную воду между каменными опорами и собственную тень на мостовой. Потом всё это разом потеряло значение, потому что фраза, произнесённая им сейчас почти рассеянно, уже существовала в моей памяти. Не похожая фраза, не общий смысл, который можно было услышать десятки раз от разных людей. Именно эти слова, с тем же усталым убеждением человека, уверенного, что говорит разумную вещь.

«Иногда человеку лучше не помнить правду».

Два года назад Леонард стоял передо мной в коридоре нашего дома. За его спиной белела стена, моя ладонь лежала на дверной ручке, а серебряное кольцо давило на палец так сильно, что я пыталась незаметно повернуть его камнем внутрь.

Я уже знала о зеркале.

Знала значительно больше, чем несколько дней назад, когда впервые пришла к Ортану с рисунком родового знака. К тому моменту Леонард признался, что использовал семейную магию без моего разрешения, а я сказала ему, что следующий такой случай станет последним днём нашего брака. Он обещал остановиться. Я хотела поверить, потому что за пять лет до этого он действительно услышал меня, сопротивлялся моей просьбе убрать воспоминание о плене и согласился лишь после того, как я повторяла своё решение снова и снова.

И всё же теперь мы снова спорили.

— Я спросила тебя о вчерашнем вечере, — говорила я. — Один вопрос, Леонард. Почему ты не можешь на него ответить?

Он стоял в нескольких шагах и выглядел измученным. В моей памяти это лицо ещё не было лицом человека, от которого я окончательно решила уйти. Я всё ещё видела мужа, с которым прожила пять лет счастливо, и отчаянно пыталась совместить его с человеком, способным взять из моей памяти разговор только потому, что ему не понравилось моё решение.

— Потому что любой