Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— А если нет?

— Тогда никто.

— Даже я?

— Особенно вы.

— Я начинаю понимать, почему вы выбрали человека, которому не нравитесь.

Я улыбнулась.

— Видите? План прекрасный.

— План отвратительный.

— Зато мой.

Эта фраза вызвала в нём странное выражение. Сейчас я могла назвать его. Тогда не умела.

Уважение.

Смешанное с яростью.

— Есть ещё одно, — сказала я.

— Конечно.

— Если однажды я приду к вам и буду считать, что мы едва знакомы, не обижайтесь.

— Вот это условие выполнить не обещаю.

— Тогда хотя бы не показывайте.

— А это зачем?

Я впервые отвела взгляд.

— Потому что, если Леонард действительно снова заберёт эти дни, я могу потерять не только страх. Я потеряю человека, которому сегодня доверилась.

Ортан перестал улыбаться.

— Мы знакомы несколько дней.

— Знаю.

— И вы пять минут назад сказали, что я вам не нравлюсь.

— Это не значит, что я хочу забывать людей, которые держат слово.

Он взял пакет обеими руками, словно тот внезапно стал тяжелее.

— Я сохраню.

— Спасибо.

Я направилась к двери.

— Агния.

Обернулась.

— Что?

— Если Кросс всё-таки переступит границу и однажды вы сами дойдёте до той фразы, которую спрятали, что тогда?

Я задержала руку на двери.

Ответила не сразу, потому что впервые позволила себе представить этот день.

— Тогда, наверное, я наконец буду готова уйти.

— Куда?

Я улыбнулась.

— Это уже будущая я решит.

Воспоминание не оборвалось. Оно ушло постепенно, оставив мне ещё несколько коротких образов: холодный двор, дорогу домой, серебряное кольцо в ладони и чувство человека, который знает, что, возможно, завтра потеряет всё, сделанное сегодня.

А потом я снова стояла на набережной.

Леонард находился там же, под фонарём. Он не подошёл, хотя, наверное, увидел по моему лицу, что произошло.

Мне понадобилось время, чтобы вспомнить, сколько лет сейчас, где Ортан, почему я сняла знак Грейров и откуда пришла сюда.

Всё вернулось на свои места.

Последние дни тоже.

Первый поцелуй.

Архивная решётка.

Ортан у ворот, приказывающий открыть их, хотя ему хотелось меня остановить.

И фраза.

Я знала её.

— Агния? — позвал Леонард.

Я посмотрела на него.

Два года назад его слова отправили меня к Ортану с письмом для будущей себя. Сегодня те же слова вернули то, что он когда-то забрал.

Жизнь иногда обладала жестоким чувством завершённости.

— Я вспомнила, — сказала я.

Леонард напрягся.

— Что?

— Последнюю встречу с Ортаном. Пакет. Почему я его оставила.

В его лице мелькнула боль, но он не задал вопроса о содержании.

— И фразу?

— Да.

— Значит, поедешь к нему.

Это было сказано без упрёка. Именно поэтому я ответила честно:

— Да.

Леонард кивнул.

Я уже сделала несколько шагов, когда он спросил:

— Сегодня?

— Сегодня.

Он посмотрел в сторону дороги.

— Тогда я не буду тебя задерживать.

Я остановилась.

Ещё несколько часов назад на этой же набережной я впервые допустила, что когда-нибудь смогу позволить Леонарду начать знакомство со мной заново. Эта возможность никуда не исчезла полностью от одного воспоминания. Я по-прежнему знала мужчину, который сидел на ступеньках после моего возвращения из плена, терпеливо ждал и пять лет любил меня так, что я хотела состариться рядом.

Но теперь помнила и женщину, которая два года назад уже поняла главное.

Она не просила будущую себя выбрать Ортана.

Не просила ненавидеть Леонарда.

Она требовала только одного: чтобы следующий шаг снова принадлежал мне.

— Завтра всё остаётся в силе, — сказала я. — Я хочу вернуть остальную память.

— Хорошо.

— И это по-прежнему ничего не обещает тебе после.

— Я понял.

На этот раз я не стала проверять, насколько искренне он это произнёс. Завтра у нас будет достаточно правды.

Я ушла.

В доме переводчиков поднялась в свою комнату лишь для того, чтобы забрать рабочую папку и плащ. Серебряное кольцо Кроссов осталось в маленьком внутреннем кармане сумки. Я секунду смотрела на него, затем закрыла застёжку.

Возвращаться к Ортану я собиралась не ради защиты.

Мне больше не требовалось прятаться этой ночью. Леонард знал, где я нахожусь, и не собирался забирать меня силой. У меня были деньги, работа, комната, Эмма, к которой я могла приехать в любое время, и собственное имя на рабочей печати.

Я могла остаться здесь.

Именно поэтому впервые ясно поняла, что хочу обратно.

Не в дом Грейров как в крепость.

К Ортану.

Эта разница оказалась настолько простой, что я несколько минут стояла посреди комнаты, удивляясь, почему не увидела её раньше.

Карету искать не стала. До восточных ворот было достаточно далеко, но мне хотелось пройти часть пути самой. Ночной город уже успел опустеть, только возле больших улиц ещё встречались экипажи и поздние прохожие. Я шла быстрее обычного, постепенно переставая чувствовать усталость.

Фраза прежней Агнии сопровождала меня весь путь.

Я хочу выбрать свободу сама.

Два года назад свобода означала для меня дверь, через которую я ещё не была готова выйти.

Сегодня дверь уже осталась за спиной.

Теперь свобода означала возможность вернуться.

У ворот представительства стоял тот же старший страж, который несколько дней назад отказывался пропускать меня без записи. Увидев меня, он сначала посмотрел на воротник без родового знака, затем на лицо.

— Госпожа Кервен.

— Добрый вечер.

Он явно хотел спросить что-то ещё, но орочья дисциплина победила любопытство.

— Открыть?

Я улыбнулась.

— Да.

Створка двинулась.

Никто не спрашивал разрешения Ортана.

Я вошла во двор сама.

Большая часть окон уже погасла. Свет оставался в кабинете главы дома, в помещении стражи и на втором этаже возле архивной лестницы. Мне показалось, что Ортан будет работать, потому что после нашей ссоры он вряд ли сумел бы лечь рано.

Я не ошиблась.

Он вышел из кабинета раньше, чем я дошла до лестницы. Наверное, услышал ворота или кто-то успел сообщить.

Ортан остановился в конце галереи.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

На нём была та же рубашка, что днём, только рукава теперь закатаны выше. Волосы выбились из ремешка, лицо выглядело усталым. Я подумала, сколько часов он провёл после моего ухода, зная, что может открыть архив, нарушить одно старое обещание и тем самым вернуть меня быстрее.

Он не сделал этого.

— Ты вернулась, — сказал Ортан.

— Наблюдательный.

Уголок его рта дрогнул, но напряжение не ушло.

— Почему?

Я подошла ближе.

— Сначала в архив.

Он замер.

Потом увидел моё лицо.

— Вспомнила?

— Да.

— Фразу?

— Да.

Ортан закрыл глаза на короткое мгновение.

Я не могла понять, что именно почувствовал: облегчение, страх или то и другое сразу.

— Харсу позвать? — спросил он.

Я задумалась.

— Да.

Не потому, что боялась Ортана. Я хотела, чтобы всё, что