Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

вытаскивать меня из дома, обращаться к королю и решать, что мне пора уйти, раньше меня самой.

Он был против.

Я настояла.

Знакомая история, правда?

Разница должна проявиться позже.

Если однажды я изменю решение и скажу Ортану это, он обязан услышать нынешнюю меня. Но пакет я оставляю отдельно. Отдать его можно только после фразы, потому что она означает не “я хочу знать”, а “я уже выбрала, чего хочу от собственной жизни”.

Если ты произнесла её сама, значит, я была права хотя бы в одном.

Тебя можно заставить забыть разговор.

Можно убрать день.

Можно сделать так, что ты не вспомнишь человека.

Но нельзя навсегда отнять у тебя дорогу к собственному решению».

Последние строки расплылись перед глазами.

Я моргнула и заставила себя дочитать.

«И ещё.

Не делай Ортана своим спасением.

Если когда-нибудь придёшь к нему, приходи потому, что сама выбрала именно его дом, его помощь или его самого. Не потому, что бежишь от Леонарда.

Мне важно это написать, хотя сейчас мысль о Грейре “как о мужчине” кажется смешной. Если будущая я когда-нибудь покажет ему эту строчку, надеюсь, он не станет слишком доволен собой.

Ты никому не обязана любовью за защиту.

Никому не обязана остаться за то, что тебя отпустили.

Никому не обязана простить за прошлое.

Выбирай каждого человека заново по тому, что он делает, когда твой выбор ему не нравится.

И если однажды сумеешь выйти из двери без того, чтобы кто-то вынес тебя на руках, спрятал, увёз или заставил, сделай для меня одну вещь.

Не оглядывайся из страха.

Оглянись только в том случае, если сама захочешь вернуться».

Под письмом стояла моя подпись.

Агния Кервен.

Не Кросс.

Я долго держала последний лист, не видя букв.

Днём я вышла из ворот Грейров сама.

Ортан стоял там.

Не остановил.

Я оглянулась после поворота.

Не из страха.

Потому что хотела.

И вернулась сегодня по той же причине.

Я опустила письмо на стол.

Ортан смотрел в окно. Он специально отвернулся, пока я читала, чтобы даже выражением лица не вытягивать содержание.

— Там есть про тебя, — сказала я.

Он повернул голову.

— Хорошее?

— Ужасное. Я считала тебя раздражающим.

— Значит, письмо настоящее.

— И безрассудным.

— Вот здесь прежняя ты была особенно разумна.

— Она ещё написала, что, если когда-нибудь покажу тебе одну строчку, ты станешь слишком доволен собой.

Ортан прищурился.

— Какую?

Я протянула ему последний лист.

Он не взял.

— Можно?

— Можно.

Только после этого Ортан прочитал.

Я наблюдала за его лицом. Когда он дошёл до слов о смешной мысли воспринимать его как мужчину, короткий клык показался сильнее.

— Даже не начинай, — предупредила я.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо говорит.

— Это врождённый недостаток.

Он дочитал.

Улыбка исчезла.

Ортан вернул письмо, затем долго смотрел на мои пальцы, которыми я разглаживала старый сгиб.

— Я не знал, что ты написала.

— Верю.

— Если бы знал, днём было бы легче.

— Мне тоже.

— Но я всё равно не открыл бы пакет раньше.

— Теперь знаю.

В комнате повисло молчание. На этот раз оно не давило.

Я сложила письмо обратно, но пакет больше не запечатывала. Прежней Агнии удалось то, чего она хотела: послание дошло до меня в тот момент, когда я сама смогла произнести ключевую фразу.

Его больше не нужно было прятать.

— Ортан.

— Да?

— Я ушла сегодня не потому, что считала тебя Леонардом.

Он нахмурился.

— Я думал, именно поэтому.

— Часть меня пыталась считать. Так было легче злиться. Но настоящая причина другая. Мне нужно было убедиться, что могу уйти и отсюда.

— Убедилась?

— Да.

— Хорошо.

Я улыбнулась.

— Сейчас можешь это говорить.

— Огромное облегчение.

— И ещё я убедилась, что мне есть куда идти. У меня есть работа. Деньги. Комната в доме переводчиков. Эмма. Я могу завтра снять другое жильё и больше не жить ни с одним из вас.

Ортан слушал очень внимательно.

Я встала.

— Поэтому я вернулась.

Он тоже поднялся, но остался возле кресла.

— Не понимаю.

— Что именно?

— Связь между двумя последними фразами.

— Ты обычно соображаешь быстрее.

— Сейчас мешаешь.

— Чем?

Ортан посмотрел на меня таким взглядом, что вопрос потерял смысл.

Я почувствовала знакомое тепло под кожей и подошла ближе.

— Я вернулась не за защитой.

— Хорошо.

— Не из-за договора.

— Хорошо.

— И даже не потому, что здесь остались мои вещи.

— Агния.

— Что?

— Ты специально заставляешь меня вытягивать каждое слово?

Я остановилась в шаге.

— Возможно.

— Это месть за архив?

— Немного.

— Тогда признаю, заслужил.

Я улыбнулась.

— Я вернулась к тебе, Ортан.

Он перестал дышать на секунду.

Вот это было странно видеть в мужчине, которого редко удавалось застать врасплох.

— Ты уверен, что услышал? — спросила я.

— Боюсь отвечать.

— Почему?

— После сегодняшнего любое толкование твоих слов кажется опасным занятием.

— Тогда не толкуй. Спроси.

Ортан посмотрел мне в глаза.

— Ты хочешь остаться здесь сегодня?

— Да.

— В доме?

— Да.

— Со мной?

Вот теперь очередь молчать пришла мне.

Не потому, что не знала ответа. Слово оказалось значительно более личным, чем все предыдущие.

— Да.

Он сделал шаг.

И остановился.

Это было уже настолько знакомо, что я рассмеялась.

— Ты всегда теперь будешь останавливаться за шаг от меня?

— После того, что ты сегодня устроила, возможно, всю жизнь.

— Очень долго.

— Я терпеливый.

— Не заметила.

— Я два года хранил закрытый пакет.

— Хороший аргумент.

Я сама сократила расстояние.

Ортан не потянулся к моим губам сразу. Его ладонь поднялась к моей щеке и задержалась рядом, пока я не наклонилась к прикосновению.

Только тогда пальцы коснулись кожи.

— Всё ещё можно передумать, — сказал он.

— Можно.

— И?

— Не хочу.

Я поцеловала его первой.

В этот раз не было желания доказать себе, что способна выбрать нового мужчину после Леонарда. Не было страха, что за близостью обязательно придёт право распоряжаться мной. Даже память двухлетней Агнии не толкала в спину.

Она, наоборот, оставила мне право не делать этого.

Я делала.

Ортан обнял меня за талию, и я вспомнила дождливую галерею, где та же рука удержала от падения. Потом белый дворцовый коридор двухлетней давности. Две памяти лежали рядом, но третья создавалась сейчас.

Я вернулась.

Он отпустил меня у ворот.

Я могла остаться в городе.

И всё равно вошла сюда.

От этой мысли поцелуй стал другим — спокойнее и глубже. Я не цеплялась за его рубашку, не ждала вспышки прошлого, не проверяла, остановится ли он. Просто стояла рядом с мужчиной, которого хотела видеть рядом сейчас.

Когда мы отстранились, Ортан не убрал руку с моей талии.

— Агния.

— Что?

— Я хочу сказать