Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

На этот раз серебряного кольца на пальце не было. Я держала его в кармане, и светлая полоса кожи уже начинала исчезать.

— Потому что вчера ты сказала, что хочешь вернуть всё, чтобы больше никто не держал части твоей жизни закрытыми. Я понимаю. Но сегодня появилась цена, которой вчера не было.

— Цена существовала. Мы о ней не знали.

— Именно.

Он провёл пальцем по краю манжеты.

— Ты уже знаешь главное, Агния. Знаешь о плене. Помнишь, что первый раз попросила сама. Знаешь о первом случае без согласия, о наших разговорах, о том, что я следил за тобой, о шести попытках уйти. Ты знаешь, что сделал я и почему наш брак закончился. Остаток года даст подробности. Ещё ссоры, ещё мои решения, ещё дни, которые исчезли вместе с ними. Возможно, там есть что-то, что изменит твоё мнение обо мне окончательно. Возможно, наоборот. Но для того чтобы вернуть эти месяцы, ты рискуешь тем, что принадлежит тебе сейчас.

— И ты предлагаешь оставить удобную версию.

Леонард поморщился.

— Да. Наверное, именно так это звучит.

— А как ты хотел, чтобы звучало?

— Никак. Я не готовил правильную формулировку.

Он поднял взгляд.

— Я предлагаю закончить наш брак, как обещал. Передать тебе дом, записи, ключи от зеркальной комнаты. Если совет потребует мою подпись, получит её сегодня. Я не стану просить тебя вернуться. Могу вообще уехать из столицы после окончания разбирательства, если так будет проще.

— Леонард…

— Дослушай.

Я замолчала.

— Ты можешь остаться с Грейром. Можешь завтра уйти и от него. Можешь жить одна, работать, уехать на границу, никогда больше со мной не разговаривать. Я соглашусь со всем этим. Единственное, что предлагаю сохранить, — твою нынешнюю память. Эти дни. То, что ты сама выбрала после ухода от меня.

Он говорил спокойно, но я видела цену каждого слова.

— Ты предлагаешь мне отказаться от части себя ради Ортана.

— Я предлагаю тебе хотя бы рассмотреть, стоит ли прошлое риска потерять человека, к которому ты вернулась сама.

— Ты защищаешь мой брак с Ортаном?

Леонард усмехнулся без веселья.

— Не преувеличивай моё духовное совершенство. Мне хочется ненавидеть этот брак. Я и так ненавижу его достаточно хорошо.

— Тогда почему?

Он помолчал.

— Потому что увидел знак на твоём воротнике.

Я машинально коснулась застёжки.

— Несколько дней назад ты носила моё кольцо и не знала, почему должна его бояться. Сейчас пришла сюда со знаком другого дома, зная, что можешь снять его в любую минуту. Мне больно это видеть. Но впервые я понимаю, что боль принадлежит мне, а выбор — тебе.

Слова могли бы стать ещё одним доказательством, что Леонард изменился.

Возможно, они им и были.

От этого предложение становилось опаснее.

Он не держал меня. Не угрожал. Не говорил, что зеркало нельзя использовать. Напротив, наверху всё было приготовлено, Ортан и Харса ждали в коридоре, а Леонард заранее пообещал исполнить моё решение.

Впервые за много лет он предлагал мне удобную жизнь честно.

— Если я соглашусь, — спросила я, — что будет с закрытой памятью?

— Ничего. Пока кольцо и зеркало существуют, связь сохранится. Можно запечатать зеркальную комнату, передать ключи тебе и больше не открывать. Я откажусь от родового права пользоваться связью. Закрытые части останутся там, где сейчас.

— Навсегда.

— Если ты захочешь.

Я посмотрела на него.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Да.

— Предлагаешь мне добровольно оставить у семейной вещи год моей жизни.

— Предлагаю выбрать те воспоминания, с которыми ты хочешь жить дальше.

Вот она.

Самая красивая версия старой ошибки.

Я не разозлилась. Наверное, потому что Леонард действительно предлагал, а не решал. В его словах больше не было тайного прикосновения к кольцу, поездки к зеркалу, о которой я проснусь и забуду, или уверения, что завтра стану думать иначе.

Он наконец научился спрашивать.

А я наконец могла ответить.

— Нет.

Леонард опустил глаза.

— Я думал, что ты скажешь это.

— Тогда зачем предложил?

— Потому что хотел дать тебе возможность.

— Или потому что надеялся?

Его рот дрогнул.

— И это тоже.

— На что?

Он не ответил сразу.

— Что ты выберешь настоящее.

— Я его и выбираю.

— Агния, ты можешь потерять его.

— Да.

— Грейра.

— Да.

Сказать это вслух оказалось больнее, чем думать.

Леонард поднялся и прошёл к окну.

— Ты познакомилась с ним заново несколько дней назад. Вспомнила наши семь лет. Вчера вернулась к нему сама. Сегодня можешь потерять именно это решение. Разве тебя не пугает?

— Пугает.

— Тогда почему?

Я тоже поднялась.

— Потому что ты опять разделяешь мою жизнь на прошлое и настоящее так, словно одно можно выбросить ради другого. Я больше не хочу выбирать удобную Агнию.

— Я не называю тебя удобной.

— Сейчас нет. Но предложение то же самое. Оставить закрытым то, что может причинить боль, чтобы сохранить то, что делает меня счастливее сегодня.

— Разница в том, что сегодня выбираешь ты.

— Поэтому я могу отказаться.

Он закрыл глаза.

— Да.

В этой простой реплике было больше изменений, чем во всех его обещаниях последних дней.

Я подошла к столу и коснулась одной из папок.

— Что здесь?

— Копии семейных записей. Во второй — документы для совета.

— Ты уже подписал согласие?

— Да.

Я открыла верхний лист. Под формулировкой о прекращении человеческого брака стояла подпись Леонарда Кросса. Дата сегодняшняя.

Семь лет.

Когда-то я выводила рядом с его фамилией свою и училась новой подписи, потому что мне нравилось видеть нас одним именем. Теперь несколько строк возвращали мне Кервен окончательно.

Я закрыла папку.

— Спасибо.

— Не за что.

— Есть.

— За прекращение брака не благодарят.

— Я благодарю не за прекращение. За то, что подписал до того, как узнал мой окончательный выбор.

Леонард посмотрел на меня.

— Я обещал.

— Ты много чего обещал.

— Знаю.

— Но это обещание выполнил.

Он отвернулся.

Я поняла, что именно сейчас могла бы сделать шаг к нему. Обнять, как раньше. Коснуться плеча. Дать хотя бы ту малую часть близости, которую он, возможно, заслуживал честностью последних дней.

Не сделала.

Жалость была плохим основанием для прикосновения.

Леонард и сам это знал. Он остался у окна.

— Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала я.

— Спрашивай.

— Вчера на набережной ты признался, что перестал возвращать меня к первому решению задолго до шестой попытки. Ты уже понимал: если я сохраню память, уйду.

— Да.

— Ты говорил, что боялся меня потерять.

— Да.

— Но это не всё.

Леонард застыл.

Я увидела по его лицу, что попала в то место, которое он обходил всё это время.

— Что ещё? — спросила я.

Он вернулся к креслу,