Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Мне понадобилось несколько секунд.

— Хорошо.

— Агния.

— Да?

— Спасибо, что позволила предложить.

Я удивилась.

— Даже после отказа?

— Особенно после. Я впервые за долгое время услышал твоё «нет» и ничего после него не потерял, кроме того, на что всё равно не имел права.

Я кивнула и открыла дверь.

Ортан стоял в конце коридора рядом с Харсой. Они разговаривали вполголоса, но замолчали, когда увидели нас. Ортан сначала посмотрел на меня, потом на папку в руках Леонарда.

— Всё? — спросила Харса.

— Разговор — да, — ответила я. — Теперь зеркало.

Ортан подошёл.

— Решение не изменилось?

— Нет.

Он кивнул.

Никакого повторного спора.

Леонард посмотрел на него внимательнее.

— Вы читали моё письмо?

— С разрешения Агнии.

— Разумеется.

Уголок рта Ортана дёрнулся.

— Вы хотите что-то сказать, Кросс?

Я почувствовала, как между ними привычно начинает натягиваться невидимая струна.

— Хочу, — сказал Леонард. — Но сегодня воздержусь.

— Удивительный прогресс.

— Ортан.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Не начинай.

— Я только ответил.

Харса вздохнула.

— Мне казалось, после зеркала понадобится отдых. Теперь понимаю, что он понадобится мне.

Леонард неожиданно усмехнулся. Не дружелюбно, но и без прежней враждебности.

— В одном мы с вами согласны.

— Это пугает сильнее обряда, — сказала я.

На второй этаж мы поднялись вчетвером.

Западный коридор встретил нас холодным светом из узких окон. Я уже проходила здесь несколько раз за последние дни, но сегодня каждая дверь воспринималась иначе. Где-то за одной из них хранились вещи рода Кроссов, за другой — старые документы, а в конце находилась комната, перед которой семь лет моей жизни наконец должны были перестать делиться на разрешённые и запрещённые части.

Берта оставила дверь открытой.

Зеркало было накрыто.

На маленьком столе рядом лежали семейные записи, которые Леонард изучал ночью. Я не стала их читать сейчас. Если после обряда захочу разобраться в каждой строке — разберусь сама, уже обладая тем, что эти строки описывают.

Харса заняла место возле двери, как в прошлый раз.

Ортан остановился у стены.

Леонард положил папку на стол и повернулся ко мне.

— Прежде чем начнём, я должен сказать одно.

— Мы договорились без новых уговоров.

— Это не уговор. Я хочу уточнить, что понимаю твоё решение.

— Говори.

Он посмотрел на зеркало.

— В прошлый раз ты называла два конкретных участка памяти. Сегодня просишь снять все закрытые связи, которые я создавал после твоего первого желания вернуть память. Это может затронуть больше событий, чем я помню сам. В некоторые дни зеркало захватывало разговор и часы вокруг него. Я не смогу выбрать только плохое или только хорошее.

— Я именно этого и хочу.

— Знаю.

— Тогда всё.

Леонард кивнул.

Он не стал продолжать.

Я подошла к зеркалу и взялась за край ткани. В прошлый раз рука дрожала. Сейчас тоже. Разница заключалась лишь в том, что теперь я не пыталась считать страх признаком неправильного решения.

Ткань легла на кресло.

В зеркале появились наши отражения.

Я увидела себя первой. Тёмное платье, знак Грейров у воротника, распущенная после дороги прядь волос, лицо уставшей женщины, которой за несколько дней пришлось познакомиться с несколькими версиями собственной жизни.

Справа отражался Леонард.

За ним Ортан.

У двери Харса.

Я достала кольцо.

Серебряный ободок лежал на ладони привычно, хотя уже несколько дней не принадлежал пальцу. Когда-то он был самым дорогим моим украшением, потому что Леонард купил его, едва располагая деньгами, и дрожал во время предложения сильнее меня. Потом кольцо стало связью с зеркалом и символом того, чего я боялась.

Сегодня оно было ключом.

Последний раз.

Я положила его на нижнюю часть рамы.

По серебру прошёл слабый свет.

Ортан за моей спиной сделал вдох.

Я увидела движение в отражении и обернулась.

— Всё хорошо?

Он посмотрел на меня с явным недовольством.

— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь это у меня?

— Да.

— Нет.

Я улыбнулась.

— Честно.

— Ты требовала.

— Хочешь выйти?

— Нет.

— Тогда оставайся.

Ортан кивнул.

Леонард подошёл к зеркалу, но остановился дальше, чем требовалось. Его рука оставалась у тела.

— Когда будешь готова.

Я посмотрела на собственное отражение.

В последние дни мне столько раз приходилось говорить о праве на память, что слова начали казаться большими и отвлечёнными. Здесь всё сводилось к одному движению. Леонард коснётся кольца. Связи, которые он годами закрывал, откроются. Я получу дни, из которых меня вырезали, и никто заранее не знает, что зеркало заберёт взамен.

Возможно, ничего.

Возможно, утро, когда я нашла записку.

Возможно, договор.

Возможно, первый поцелуй.

Я повернулась к Харсе.

— Если после этого я не вспомню последние дни, у тебя останутся документы?

— Все.

— Договор?

— В трёх экземплярах. Один у меня, один в королевской канцелярии, один у тебя.

— Письмо из пакета?

— В твоей комнате.

Я кивнула.

— Не рассказывай мне всё сразу.

Харса нахмурилась.

Ортан тоже.

— Что именно значит «не сразу»? — спросила она.

— Если я очнусь и не буду понимать, что произошло, скажи только, что сама потребовала вернуть память и знала о риске. Дальше я буду спрашивать.

— Как два года назад? — спросил Ортан.

— Нет. Тогда я запрещала рассказывать, пока сама не вспомню. Сейчас запрещать не хочу. Я хочу иметь возможность задавать вопросы в своём темпе.

Харса кивнула.

— Это могу.

Я посмотрела на Леонарда.

— Ты тоже.

— Хорошо.

— И никаких попыток сразу объяснить мне, что я чувствовала к тебе до обряда.

Его лицо дрогнуло.

— Хорошо.

— Даже если я буду помнить только счастливые годы.

Пауза получилась длиннее.

— Даже тогда.

Вот этого ответа я ждала.

Я снова посмотрела на Ортана.

Он стоял там же, у стены, но теперь руки были скрещены на груди так крепко, что я сразу поняла: если позволить, он проведёт весь обряд, удерживая себя на месте силой.

— А ты?

— Что я?

— Если забуду тебя.

На его лице появилась боль, которую он не успел скрыть.

— Буду отвечать на вопросы.

— Только?

— Агния, если ты хочешь сейчас получить от меня список благородных обещаний, время выбрала отвратительное.

— Не хочу благородных.

— Хорошо, потому что у меня их нет.

Я оставила зеркало и подошла к нему.

Леонард отвернулся к столу. Харса тоже нашла повод изучить дверь. Их деликатность была настолько заметной, что в другое время я бы посмеялась.

Сейчас я остановилась перед Ортаном и взяла его за руку.

— Я боюсь потерять тебя.

Он переплёл наши пальцы.

— Я тоже боюсь, что ты меня потеряешь.

— Это очень плохое утешение.

— Я предупреждал.

— Можешь сказать, что мы вернёмся к этому через неделю, когда человеческая сторона перестанет делать вид, что не понимает собственных цифр.

Ортан усмехнулся.

— Вот это ты решила запомнить перед