Его опасная наложница - Злата Алексеевна Ионова

— А сигнал когда? — спросил второй, молодой парень с нервными пальцами, которые постоянно теребили край плаща. Новобранец.

— На последний день Вознесения. Когда все будут пьяны вдрызг и расслаблены. Король открывает приём для всей знати. Королева, наложницы — все соберутся в одном Зале Тысячи Свечей. Один точный удар алхимическим огнём по балкам перекрытия, и крыша рухнет им на головы. Другой отряд перехватит короля по пути обратно. Чисто, быстро. Трон свободен.

Ирис замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой, гоняя холодную ярость по венам.

Она наклонилась ниже над своей кружкой с водой, стараясь не привлекать внимания движением плеч.

— А кто заплатит? — жадно спросил молодой. — Я не хочу остаться с пустыми карманами, если нас перевешают раньше времени.

— Граф Валькур, — ответил крупный, отрезая кусок мяса ножом. — Старик сам всё организовал. Говорит, его дочь теперь любимица этого ледяного ублюдка на троне, и её присутствие отвлекает Его Величество от дел безопасности. Он знает, что делает. Деньги переведены посредникам.

Ирис почувствовала, как кровь мгновенно отливает от лица, сменяясь пепельной бледностью. Пальцы, сжимавшие кружку, побелели.

Граф Валькур. Её отец. Тот самый человек, что продал её королю ради титула. Тот самый, чья аура в переулке Дворца Грёз была чёрной от Пневмы.

Он готовил государственный переворот. Убить короля. Убить королеву Рейну. Перебить всех наложниц, чтобы исключить законных наследников крови. Захватить трон.

И её сёстты... Амелия и та, старшая, молчунья. Теперь всё встало на свои места. Они не просто пытались избавиться от соперницы. Они провели ритуальное устранение. Отравили её двойным ядом, чтобы она гарантированно не смогла предупредить короля, даже используя ману. Чтобы она была мертва или считалась таковой к тому моменту, как заговорщики войдут в столицу.

— А что с младшей наложницей Валькур? — вдруг спросил молодой, шумно хлебнув эля. — Слышал сплетни на рынке. Говорят, она выжила после того чая с паучьим ядом. Ходит такая дерзкая...

Крупный усмехнулся, обнажив гнилые зубы.

— Она уже мертва. Двойная доза убивает слона, девочка просто задохнулась во сне от паралича лёгких. Не о чем беспокоиться.

Ирис сидела неподвижно, чувствуя, как внутри закипает нечто страшное. Это была уже не просто обида брошенного ребёнка. Это была чистая, дистиллированная ярость Хранительницы Клинкового Пути.

Её отец. Её собственные сёстры. Они хотели убить всех. Они хотели захватить власть. Но главное — Ирис вспомнила ту липкую, холодную тьму вокруг отца. Он был связан с Пневмой. И если этот человек захватит трон Империи... Пневма вырвется наружу. Королевство утонет в безумии и распаде плоти.

— Госпожа?

Она вздрогнула, выныривая из кровавого тумана мыслей. Бран стоял рядом, бесшумно подойдя к столу. В руках он держал две деревянные тарелки с тушёной капустой и мясом.

— Всё в порядке? — спросил он хрипло, заметив её абсолютную, мертвенную бледность и застывший взгляд. — Вы стали белее стены.

— Да, — ответила Ирис, заставляя себя взять ложку. Голос звучал ровно, но руки всё ещё дрожали. — Просто... очень устала. Дорога вымотала.

Она ела механически, не чувствуя вкуса, не сводя глаз с наёмников. Те продолжали обсуждать детали, но уже совсем тихо, склонив головы. Она слышала лишь обрывки фраз, цепляя их краем сознания:«…ворота западной галереи откроют изнутри люди мажордома…», «…стража внешнего кольца куплена золотом…», «…сигнал к атаке — красный фейерверк в полночь…».

Красный фейерверк. Последний день Вознесения. Через три дня.

Ирис отставила тарелку. Еда комом встала в горле.

— Бран, — сказала она тихо, наклоняясь к нему. — Мне нужно вернуться.

— Куда? — удивился крестьянин, протирающий глиняную кружку грязным полотенцем.

— Во дворец.

— Но мы же только оттуда бежали сломя голову! — нахмурился он.

— Я знаю, — перебила она. Глаза её сверкнули опасным огнём. — Но я должна. Иначе будет слишком поздно. Для всех.

Бран смотрел на неё несколько долгих секунд, переводя взгляд с её решительного лица на простую одежду служанки. В его глазах читалось сомнение и страх простого человека перед большой политикой.

— Госпожа, я не знаю, что у вас там за дела с королями, — наконец сказал он, опираясь кулаками о столешницу. — Но я вижу, что вы не воровка и не шлюха. Вы уехали оттуда в слезах, а теперь хотите лезть прямо в волчью пасть. Это ваше дело, ваша судьба. Но я... я не могу вас везти обратно. У меня жена, трое детишек. Если нас схватят с вами в телеге — вздёрнут всю семью.

Ирис долго смотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Я понимаю, — сказала она мягко. Впервые за долгое время в её голосе прозвучала искренняя теплота. — Спасибо, что довёз досюда. Тогда я пойду пешком. Отсюда верхом всего два дня пути.

Она начала подниматься, ища глазами свой дорожный мешок.

— Подождите, — Бран вдруг шагнул вперёд и крепко, но осторожно схватил её за предплечье мозолистой рукой. Хватка была сильной. — Хотя бы лошадь возьмите. У меня есть старая смирная кобылка, мне на работу в поле хватит, а вам жизнь спасёт. И немного еды в дорогу. Не идти же вам голодной.

Ирис посмотрела на него сквозь пелену внезапного, острого облегчения. В уголках глаз блеснули непрошеные слёзы, которые она тут же сморгнула.

— Спасибо, — прошептала она искренне. — Пусть Свет хранит твой дом, добрый человек.

Она вышла из таверны. Ночь была холодной, пронизывающей, но ясной. Ни облачка. Звёзды горели на иссиня-чёрном небе так ярко, что казалось, можно дотронуться, и где-то вдалеке, в лесу, тоскливо ухала сова.

Во дворе Бран подвёл к ней низкорослую, крепкую лошадку. Помог сесть в седло, сунул в руки узелок с лепёшками и сыром.

Она взяла поводья, развернула кобылу в сторону тракта, ведущего на юг, к столице.

Глава 47

Она вернулась в замок на рассвете последнего дня Вознесения.

Ворота были распахнуты настежь — слуги сновали туда-сюда, как растревоженные муравьи, готовясь к финальному торжеству. Никто не обратил внимания на всадника в простом дорожном