Его опасная наложница - Злата Алексеевна Ионова

Псевдогенерал.

Он возник из дыма бесшумно. Поймал её, прижал к себе, не давая коснуться грязной земли. Его хватка была крепкой, тёплой, невероятно надёжной. Как скала во время шторма.

— Тише, — прошептал он ей куда-то в макушку, осторожно придерживая затылок. — Всё закончилось. Ты справилась. Ты невероятная.

Ирис прижалась к нему, чувствуя, как уходит дикое напряжение последних суток. Её тело бил крупный озноб, мана истощилась до самого дна, голова кружилась так, что тошнило. Она закрыла глаза, вдыхая запах его куртки — дешёвая кожа, дорожная пыль и тот самый аромат, который сводил её с ума ночами.

И замерла.

Запах изменился. Или, точнее, очистился от фальши. Дорожная пыль исчезла. Осталась дорогая ткань, тонкий парфюм королевского двора, хвоя морозного леса и металл чистой стали. Тот самый запах, который она чувствовала каждую ночь в своих покоях. Когда он приходил тайком. Когда он держал её, когда целовал яростно и властно, когда шептал её имя ледяным шёпотом.

Она резко подняла голову.

— Ты... — прошептала она, глядя ему прямо в лицо. Внимательно. Так, как смотрят только Хранители, видящие суть вещей. — Это ты.

Он смотрел на неё сверху вниз. Его серые глаза — нет, теперь они казались ярко-голубыми в свете дня, теми самыми «ледяными морскими» глазами, которые пугали её днём и завораживали ночью. В них плескалось то самое выражение, которое она видела у трона: удивление, страх быть отвергнутым и отчаянная надежда.

— Это ты, — повторила она уже твёрже, упираясь кулаками ему в грудь, но не отталкивая. — Всё это время. Псевдогенерал. И настоящий король.

Он молчал несколько секунд, переводя дыхание. Затем его руки сжали её крепче, почти болезненно, словно боялся, что сейчас отпустит — и она исчезнет навсегда. В его взгляде была немая мольба — не уходи, пожалуйста, позволь мне объяснить.

— Ты был королём, — продолжила Ирис, и её голос дрогнул, ломаясь от переполняющих эмоций. — Ты скрывался под маской этого болвана. Ты позволял мне думать, что я целуюсь с самозванцем. Ты... ты играл со мной. Наслаждался обманом!

— Нет, — сказал он тихо, качая головой. Его лоб прижался к её лбу. — Клянусь душой, Ирис. Я не играл.

Он смотрел на неё, и в его глазах — голубых, как море в ясный день — стояла такая боль, что сердце Ирис болезненно сжалось.

— Потому что я физически, политически и духовно не мог быть с тобой как Король, — ответил он глухо. Каждое слово давалось ему с трудом. — Монарх не может любить наложницу открыто. Это закон Империи. Меня женили в колыбели, мой брак — это договор крови. Если Совет узнает, что я увлечён... начнётся гражданская война. Король не может позволить себе такую слабость. Но я... я сходил с ума. Я хотел быть рядом. Видеть тебя каждый день. Слышать твой смех. Касаться твоей кожи. И я нашёл единственный способ остаться в живых и при этом быть возле тебя.

Ирис замерла. Дворцовый гул, плач Амелии, стоны раненых — всё отошло на второй план.

— Я скрывался, — продолжил он, делая осторожный шаг к ней. Руки он держал раскрытыми, показывая, что безоружен. — Носил маску глупца, чтобы никто не воспринимал меня всерьёз. Мой друг, настоящий генерал Беркут, прикрывал меня, командуя армией. Я приходил туда не как монарх. Я приходил туда дышать. Я целовал тебя там, среди камней, потому что не смел сделать это в золочёных клетках дворца. Я... я влюбился в тебя, Ирис. По-настоящему. Не как хищник в добычу. Как мужчина в женщину, которая сожгла половину мира, чтобы выжить назло ему.

Она смотрела на него, и внутри неё рушились последние стены. Гнев никуда не делся, обида горела огнём, растерянность путала мысли... но поверх всего этого росло что-то огромное, тёплое, заполняющее пустоту в груди. То, чему она запрещала существовать все эти месяцы.

— Почему... почему ты не сказал мне раньше? — прошептала она, и это прозвучало жалобно, совсем по-детски.

— Потому что смертельно боялся, — честно ответил он. Подошёл вплотную, сокращая расстояние. — Боялся, что ты возненавидишь меня за ложь. Что ты будешь думать, что я использовал тебя как игрушку от скуки. Что ты посмеёшься надо мной. И главное — боялся, что узнав правду, ты уйдёшь. Потому что тогда тебе пришлось бы выбирать между свободой девушки и золотой клеткой Королевы. А я эгоист. Я хочу, чтобы ты была рядом всегда.

Он опустил голову, пряча взгляд. Впервые за всё время их знакомства Великий Ледяной Император выглядел уязвимым мальчишкой.

— И теперь... теперь ты знаешь мою самую постыдную тайну. И, наверное, ненавидишь меня.

Ирис молчала долго. Она смотрела на него — на своего Короля, который прятался под личиной генерала. На мужчину, который целовал её на мосту под фейерверками, который держал её, когда яд сжигал вены, который сражался плечом к плечу против демона-отца.

Она вспомнила его слова тогда, в переулке, когда он просил прощения за поцелуй: «Я не должен был... Это слишком быстро...».

Вспомнила разговор в Саду Камней: «Хочется от всего отказаться ради спокойной жизни. Жить в глуши, иметь свой сад, своё дело. Не нужно ни денег, ни внимания — нужны только люди и их человечность».

Он говорил о себе. О своей тюрьме из золота. О том, чего хотел на самом деле.

Ирис сделала глубокий вдох. Запах хвои наполнил лёгкие, успокаивая бешено скачущее сердце. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Сокращая дистанцию.

И уткнулась лицом в его грудь, позволяя объятьям сомкнуться вокруг неё.

— Дурак, — прошептала она в тонкую ткань его рубашки, и голос её сорвался на смешок, переходящий в рыдание. — Ты просто невыносимый, самодовольный дурак. Разве можно быть таким идиотом, будучи главой государства?

Он выдохнул судорожно, будто задерживал дыхание всё это время. Обнял её. Крепко, бережно, собственнически, положив подбородок ей на макушку. Будто боялся, что если сожмёт сильнее — она разобьётся, а если отпустит — растворится в утреннем тумане.

— Прости, — сказал он ей в волосы. — Я всё исправлю. Клянусь короной. Мы изменим законы. Я уничтожу любого, кто посмотрит на