Его опасная наложница - Злата Алексеевна Ионова

— Ты очнулась, — произнёс он, делая шаг в комнату. Голос сел от долгого молчания и недосыпа, но в нём слышалось такое огромное облегчение, что у неё перехватило горло.

— Очнулась, — эхом повторила она, облизывая пересохшие губы.

Он подошёл ближе и осторожно сел на край огромной кровати. Так близко, что тепло его тела ощущалось даже сквозь слои ткани. Так, что хотелось придвинуться ещё ближе.

— Как ты? — спросил он, протягивая руку, но замирая в дюйме от её ладони, боясь потревожить.

— Слабая, — честно призналась она, глядя, как дрожат его пальцы от сдерживаемого напряжения. — Словно меня пропустили через мельницу. Но живая.

Он судорожно выдохнул, опуская плечи. Напряжение последних дней стекало с него грязной водой. — Пока ты спала, многое изменилось, — начал он тихо. — Очень многое.

Ирис приготовилась слушать историю своего нового мира.

— Наложниц... похоронили, — каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Тех, кто погиб во время атаки графа. Их семьям выплатили компенсацию и дали дворянство. Остальных выживших отправили по домам, выдав содержание. Двор опустел. Там сейчас тише, чем в склепе.

— Мой друг, что прикрывал меня за личиной короля, сейчас лежит в больничном крыле, — сказал король, и в его голосе послышалась глухая боль. — У него ожоги. Чёрные. По всему телу. От чёрной магии.

Ирис нахмурилась. Она знала, что это были за ожоги. Видела такие раньше — на своих руках, в прошлой жизни, когда Пневма касалась кожи.

— Он хотел прикрыть меня, — сказала она. — Так что я в долгу у него.

— Это была его обязанность, — ответила король, и голос его был ровным. — Поэтому не стоит. Он выкарабкается.

Ирис подняла на него глаза. В них было что-то упрямое, почти детское.

— Нет, — сказал она. — Я так не могу. Я восстановлюсь и уберу его боль своей силой.

Король смотрела на него, и внутри неё что-то шевельнулось — тёплое, несмотря на усталость. Он был королём. Он мог приказать, мог отвернуться, мог забыть. Но он сидел здесь, на краю её кровати, и слушал ее.

— И тебе стоит выучить термины, — добавила она, и в её голосе мелькнула лёгкая усмешка. — Называть Пневму чёрной магией не стоит.

Король чуть склонил голову набок.

— А как её называть?

— Пневма, — ответила Ирис. — Это её имя. Она живая. И у неё есть воля. Если ты будешь называть её просто «чёрной магией», ты никогда не поймёшь, как с ней бороться.

Он помолчал, обдумывая её слова.

— Ты знаешь о ней больше, чем кто-либо, — сказал он наконец. — Откуда?

Ирис отвела взгляд. Она не была готова рассказать ему всё. Не сейчас.

— Позже, — сказала она. — Я все тебе расскажу.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, провёл ладонью по лицу, стирая усталость.

— Королеву сослали в отдалённый монастырь на севере. Под строжайший надзор инквизиции. Она призналась сразу. Сказала, что знала о заговоре, лично распорядилась открыть боковые ворота страже графа, потому что верила — они убьют тебя и оставят ее в живых, сделав своей марионеткой.

Ирис медленно кивнула. Горький привкус правды обжёг язык, но удивления не было. Картина сложилась идеально.

— А её сын? Принц? — спросила она, готовя себя к худшему ответу.

— Остался при дворе, — ответил король, и в его голосе послышалась старая, застарелая боль. — На попечении лучших нянек и лекарей. Ему пять лет, Ирис. Он не виноват в том, какой монстром оказалась его мать. Я знаю, каково это — расти сиротой при живом родителе, зная, что ты лишь инструмент политики. Я сам потерял родителей в детстве ради интересов короны. Но я не мог поступить иначе. Он — законный наследник крови королевы. По законам Империи он должен быть здесь, под моей защитой.

Ирис смотрела на него долгим, изучающим взглядом. На мужчину, который годами носил маску шута, чтобы скрыть своё истинное лицо от шпионов. На короля, который прятался под личиной грубоватого генерала, чтобы иметь право дышать одним воздухом с ней. На человека, который сидел перед ней сейчас — усталый, честный, настоящий, с покрасневшими от бессонницы веками.

— Мы со всем справимся, — сказала она тихо, но уверенно. Впервые за долгое время она чувствовала почву под ногами. — Вместе.

Он поднял на неё свои невероятные глаза. В них плескалась тревога.

— Ты... ты не злишься на меня? — спросил он внезапно севшим голосом. — За этот бесконечный маскарад? За то, что я скрывал правду, когда ты целовала меня там, в саду?

— Злюсь, — призналась она, позволяя себе наконец расслабиться и глубже утонуть в мягких подушках. — Немного. Мне очень хочется стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым за вранье. Но я понимаю почему. У тебя были цепи, которых нет у меня.

Он смотрел на неё, не отрываясь, и в глубине его зрачков разгоралось пламя, которое невозможно было спутать ни с чем другим. То самое пламя второй ночи.

— Я никогда не сомневался в своей опасной наложнице, — сказал он, и уголок его рта дрогнул в тёплой, искренней улыбке, совершенно лишённой королевского высокомерия.

Ирис улыбнулась в ответ — легко, свободно, чувствуя, как тают последние осколки льда в сердце.

— И правильно делал, — сказала она, протягивая руку и наконец касаясь его пальцев своими. Кожа к коже. — Потому что я ещё не закончила наш разговор. У меня накопилось очень много вопросов.

— Я отвечу на каждый, — пообещал он тут же, переплетая их пальцы.

— Хорошо, — она удобнее устроилась на подушках, подтягивая одеяло до подбородка. — Тогда начнём с самого начала. Почему ты выбрал именно образ генерала? Из всех масок двора — почему самая шумная и нелепая?

Король глубоко вздохнул, отпуская её руку лишь затем, чтобы взять одну из медовых булочек и вложить ей в ладонь. Теплую, пахнущую домом.

— Ешь сначала, генералша моя, — усмехнулся он. — А потом я расскажу тебе, как твой будущий муж учился краснеть по команде.

Она рассмеялась — звонко, чисто, так, что задрожали подвески люстры. Смех разлетелся по пустой спальне, вытесняя призраков прошлого. Это было начало. Не конец истории,