Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Ох, ну где же он может быть, Амата? Сходи поищи его в цитадели.

Когда Елена повернулась, чтобы уйти со двора, на глаза ей попался сидевший в тени террасы Приам. Его голова сонно свешивалась на грудь. Заметив Елену, он поднялся на ноги и заковылял к ней. Руки и ноги его двигались со скрипом.

– Устала от болтовни в женском зале, моя дорогая? Работа с шерстью не для тебя.

Елена улыбнулась ему в ответ.

– Полагаю, что нет. Вы посидите со мной, Приам?

– С радостью. – Он подставил ей локоть, и они вместе вернулись к его скамейке.

– Какие новости из Ахеи? – спросила Елена.

– Пока никаких. Всем известно, что Агамемнон человек гордый, а гордые люди быстро впадают в гнев. Его бездействие утешает.

– Вы думаете, он уже объявил бы войну? А вдруг он планирует набег?

– Он уверен, что его брату нанесена обида. Во имя чести Менелай должен заявить об этом и потребовать возмещения. Но братья находятся в невыгодном положении, чтобы чего-то просить у меня. С одной стороны, они понимают, что не могут тягаться с Троей; с другой – будут опозорены перед всем миром, если ничего не предпримут. Поэтому они не спешат. Они выслушивают советников и стараются понять, на что могут рассчитывать.

– А что будет, когда они выдвинут свои условия?

– Ну-ну. Довольно об этом, моя дорогая. Троянцам бояться нечего. Не нужно переживать.

Елена отвернулась, смущенная его добротой и расстроенная отказом. Разве она не заслужила переживаний? Все остальные члены его семьи считали именно так.

Словно прочитав ее мысли, Приам добавил:

– Я понимаю, почему ты оказалась в Трое, и не виню тебя за это. Немногие могут устоять перед очарованием моего мальчика. Я никогда не мог.

Елена вздохнула.

– Маленькой я представляла себе будущего мужа. Все девочки так делают. Семья – это все, что есть у нас, женщин. Я воображала себе кого-то нежного и доброго. Такого, как первый муж моей сестры. Или как наш отец.

От жалости морщины на лице Приама сделались еще глубже.

– Менелай не был добрым и нежным?

Елена опустила взгляд на свои руки, думая, что ответить. Именно таким Менелай и был.

Приам сам пришел ей на помощь:

– Ах, тебе был нужен тот, кого бы ты любила?

– Глупо, я знаю. Любовь к мужчинам. Они могут выбирать себе любовниц. Некоторые могут выбирать даже жен.

– Любая девочка, выросшая в любящей семье, ждет, что эта любовь будет с ней и дальше. Я стараюсь помочь своим дочерям как могу с их партиями. Мне думается, твой отец был человеком снисходительным, рабом твоих улыбок.

Внезапно у Елены защипало глаза от подступивших слез.

– Я скучаю по нему, Приам. Каждый день. Я скучаю по маме, по братьям и по сестре. Когда я была женой Менелая, мне хотелось иметь такую же семью, какая была у меня. А сейчас я причинила вред вашей семье. Я причинила вред собственной дочери.

Приам взял ее руки в свои, сухие и морщинистые.

– Послушай меня. Парис не собирался уезжать из Лакедемона без тебя. Поэтому ты здесь.

– Вам, наверное, хотелось бы, чтобы он был менее безрассудным, таким, как Гектор.

Старый царь изучал глазами сыновей, все еще слонявшихся по двору и украдкой поглядывавших на Елену. Трудолюбивого Гектора среди них не было.

– Из всех мальчиков Гектор – моя самая большая гордость. Парис? Мы его избаловали. Мы с матерью относились к нему как к вечному ребенку. Но как бы ни было, кто упрекнет его в том, что ему захотелось иметь такую невесту, как ты?

– Никто. Все упрекают меня.

Приам сжал ее руки. Сила была как у ребенка у этого отца крепких сыновей.

Елена сделала над собой усилие, чтобы тон получился небрежным:

– Мне приходилось слышать, что он жил… свободно… до того, как встретил меня. – Она узнала об этом, подслушивая с террасы болтовню его братьев, когда они рассказывали во дворе смешные истории и ухали, как филины.

Приам усмехнулся.

– Видишь ли, мне кажется, эта любовь к женщинам у него от меня, хотя, конечно, я никогда не был столь беспечен. Ох, я хочу сказать… Как бы получше выразиться… – Приам с сожалением покачал головой. – В любом случае, теперь он остепенился. Он будет хорошо к тебе относиться. Он так горд тем, что ты с ним рядом, а я – тем, что ты стала украшением моего двора.

Елена улыбнулась, хотя разговор о слабости Париса ее встревожил.

Царь продолжил:

– Все, что нам нужно для твоего полного счастья, это весть о том, что Менелай взял себе новую невесту. Как только это произойдет, любой троянец будет воспринимать тебя не иначе как настоящую жену Париса.

Мысль, что Менелай найдет себе невесту, казалась Елене сомнительной, хотя что еще ему оставалось? Ему нужен наследник. Впервые с момента приезда в Трою Елена ясно представила себе лицо бывшего мужа: его краснеющие щеки, застенчивые взгляды в ее сторону.

– Мой муж… То есть мой первый муж, он заслуживает счастливой семейной жизни. Он хороший человек, не из тех, кто будет жаждать мести. – Эту мягкость Менелая она всегда считала недостатком. – Я уверена, оправившись от потрясения, он захочет, чтобы я была счастлива. Он… любил меня.

– Необычный человек. Он не обязательно слаб или глуп. Значит, возможно, все так: Менелай, вероятно, остановил своего более воинственного братца. Поэтому у нас и нет никаких новостей.

– Да, да, должно быть, так и есть.

– И посмотри-ка, вот и твой ненаглядный.

По двору шагал сияющий Парис. За ним мчалась Амата. Ее порозовевшие щеки свидетельствовали о том, что поиски царевича были напряженными.

По-стариковски закряхтев, Приам поднялся и похлопал по скамейке.

– Садись, сынок. Нет ничего приятнее, чем смотреть на вас, когда вы вместе.

– Нет, не беспокойся, папа. Мы с Еленой как раз уходим, – ответил Парис.

– В самом деле? – спросила Елена, застигнутая где-то между раздражением и снисхождением. – Амата тебя везде искала, а ты тут фланируешь и думаешь, что я побегу за тобой, как послушный ребенок?

– Перестань жаловаться, женщина. – Парис схватил Елену за руки и попытался оторвать от скамьи, а она со смехом сопротивлялась и требовала объяснить, где он был. – Вопросы, вопросы. Ладно, если не желаешь идти… – Он подхватил ее на руки и перекинул через плечо.

Елена шлепала его и хваталась, чтобы не упасть, а он, пошатываясь, шел через двор. Даже на лестнице Парис отказался поставить ее на землю и убрал руку с ее бедра только для того, чтобы помахать братьям.

В их спальне Парис опустил Елену на