Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

Разве вы не видели, как он на них смотрел? Чужеземцы подумают, что мы слишком слабы, чтобы отомстить, чересчур разобщены, чтобы объединиться. Что остановит следующего развратника, возжелавшего ваших жен? Зевс Ксениос обязывает нас открывать двери, когда в них стучатся незнакомцы, но доверять нашим гостям больше нельзя.

– Мы живем в темные времена, – вздохнул жилистый седобородый старик, сидевший на стуле с высокой спинкой слева от Агамемнона. Это был царь Нестор из Пилоса, воин необычайно зрелого возраста и весьма интересной судьбы. Боги берегли Нестора в бесчисленных битвах, отводили захватчиков от его неукрепленного дворца и давали ему неизменно хороший урожай льна. Неудивительно, что Агамемнон держал такого счастливчика на своей стороне.

Протесилай, один из моих фессалийских соседей, пробормотал:

– Стены Трои построены богами. Пробить их невозможно.

Агамемнон скривился:

– Нет ничего невозможного, если боги на нашей стороне. Если троянцы не примут бой, мы возьмем их измором. Отрежем их от подвоза провизии. Мы нападем на их неукрепленные города и деревни на территории Троады, будем захватывать скот, овец и женщин тоже. Мужчин перебьем.

– Старый Приам распахнет свои ворота, чтобы избавить нас от труда их вышибать! – крикнул Идоменей с Крита.

Агамемнон обвел зал взглядом, словно хищная птица своими глазами-бусинками, проверяющая, кто из ее птенцов пищит, а кто молчит.

– Царевичи из Фив, я знаю, что вы уже устали воевать. Есть только один способ сделать так, чтобы война больше не возвращалась в наши города: надо сорвать планы наших врагов. Троянцы нанесли первый удар, и он не будет последним. Ненависть старого Приама к ахейцам не знает границ. Преступление сына придало ему смелости. Он бросает жадный взгляд на ваши города, ваших женщин, ваше богатство.

Это нелепое утверждение было встречено радостным ревом. Мое сердце тоже забилось в груди.

Но все же были и те, кто молчал.

– Вы позволите этому случиться? – гаркнул Агамемнон, заглушив крики новообретенных сторонников, голосом, который сам по себе был способен сокрушить городские стены. – Будете ли вы сидеть у очагов и воображать, что ваши жены и дети в безопасности, в то время как Приам посылает войско, чтобы поработить их? Воины вы или бабы? Я спрашиваю вас: что вы будете делать?

Он откинулся назад на своем троне, а боевые кличи, как языки пламени, лизали стены его зала.

Немолодой Нестор из Пилоса выразительно закивал.

– Очень разумный довод. Друзья, Агамемнон не выделил еще один момент: это предприятие будет быстрым. Я посоветовал ему не посылать к Приаму делегацию до тех пор, пока последние из наших кораблей не достигнут его берега. Так у Приама не будет времени, чтобы собрать союзников. Представьте себе ужас троянцев, когда они посмотрят со своих стен и увидят наши приближающиеся корабли. – Он усмехнулся. – Они тут же подчинятся нашим требованиям. И мы все согласны с тем, что это за требования.

Агамемнон поднял палец вверх.

– Полный беспрепятственный доступ к Геллеспонту. – Второй палец. – Полный доступ к сухопутным маршрутам через Троаду. Подумайте только, как мы выиграем в количестве меди, бронзы, золота, серебра, нефрита…

– Если мы хотим этого для себя и своих детей, – перебил Идоменей с Крита, – мы должны сокрушить Трою, а не вести переговоры с Приамом.

– Вы так говорите, будто мы уже согласились объединиться, – сказал я, и ко мне обратилось море лиц. – Половина из вас друг к другу питает гораздо большую враждебность, чем к троянцам. Способны ли мы по-настоящему объединиться против Трои? Геракл тихо повел туда военный отряд. А Агамемнон предлагает вести армию.

Стоящий рядом с Менелаем рыжеволосый мужчина бросил на меня из-под своих нависших век оценивающий взгляд. Он притворялся, что завороженно смотрит на огонь в очаге, а сам исподтишка присматривался к собравшимся. Не единожды эти взгляды падали, словно аккуратные удары топора. Именно тогда я впервые увидел его, хотя уже знал, что это Одиссей из Итаки, про которого говорили, что ни одна ахейская мать еще не производила на свет настолько двуличное создание.

Агамемнон злобно посмотрел на меня.

– Если бы ты прибыл пораньше, ты бы знал, что твой двоюродный брат Аякс свое слово дал, а он человек, которого некоторые называют величайшим воином нашего времени, хотя я бы не возражал против того, чтобы скрестить с ним копье. Так что мы с Менелаем, Аякс, Одиссей, Нестор и критские царевичи – все мы объединились в величайшем походе нашего времени, а ты настолько женоподобен, что останешься дома?

– Ты утверждаешь, что я трус, Агамемнон? Так, пожалуйста, скрести свое копье с моим.

Агамемнон неуверенно усмехнулся.

– Давайте не будем ссориться между собой, да?

Я повернулся к ахейцам.

– Владыки, вот что я думаю. То, что Приам подавляет ахейскую торговлю, – это неразумно. Он ненавидит нас из-за Геракла, хотя разграбление Трои произошло по вине его же отца. Он ненавидит, как бог. Но я верю в то, что истинные боги вдохновили Париса украсть жену Менелая, поэтому мы, ахейцы, можем наказать троянских царевичей за спесь. Мы будем правы, если продолжим с того места, где закончили наши отцы.

По залу прокатился ропот согласия.

Одиссей из Итаки поднял палец, показывая, что намерен что-то сказать.

– Все, что было здесь сказано, заслуживает внимания, однако вы все кое-что упускаете. Набег будет успешен, если город будет взят неожиданно, но у Приама есть дозорные вдоль всего побережья. И не думайте, что Приам капитулирует, как полагает Нестор. Ахиллес прав насчет его упрямства. Если уж мы оставляем свои дома и семьи, то не ради набега, а ради войны.

Стоявший рядом со мной Патрокл встряхнулся. Он верил, и уже очень долго, что на горизонте маячит большая война. Сколько такая война могла продлиться? Возможно, месяцы. А мой отец останется один во Фтии, пока лучшие из его мирмидонян будут сражаться за морем.

Даже сквозь дым очага мне было видно, как вздулись вены на висках Агамемнона.

– Чушь!

Лицо Одиссея оставалось бесстрастным.

– Что бы ни решило собрание, я поддержу, но умоляю вас всех принимать во внимание не только то, что мы можем получить в результате войны, но и то, чего рискуем лишиться. – Он подождал, пока поутихнет свист и шиканье. – Я бы оказал вам дурную услугу, если бы оставил свои опасения при себе.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросил я.

– Отправьте в Трою небольшую делегацию, мирную. Я сам с удовольствием поеду. – Он переключил внимание на моих двоюродных братьев Аякса и Тевкра. – Разве царь Приам до сих пор не жаждет вернуть свою сестру, царевну Гесиону? А ваш отец насмехается над его требованиями?

Тевкр напрягся.

– Она счастлива в Саламисе.

– Конечно. Ваша мать – уважаемая наложница, и именно это мы и скажем Приаму. Мы убедим