Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Ох, не думайте, что я сую нос не в свое дело. Сначала вы должны передать сообщение Агамемнона царю Приаму. А потом Приам сразу обратится за советом ко мне. Для вас важно соблюсти порядок, независимо от последствий.

– Последствий? – переспросил друг Астиномы.

– Боги, о боги, какой же я простофиля. Я не хочу говорить плохо о своем благодетеле; но все же, как собрат-ахеец, считаю своим долгом вас предупредить. Приам, как бы это сказать, человек переменчивого нрава. Он ненавидит ахейцев; я сам – исключение, поскольку он пленен моими возможностями. И в равной степени он ненавидит тех, кто приносит ему дурные вести. Вы вряд ли поверите, но в Трое жизни посланников далеки от неприкосновенности.

Дружелюбный гонец опять потрогал свой кулон.

– Троянцы презирают наши священные законы, – сказал папа. – Наши боги им не боги.

– Чужестранцы бывают чудны, – сказал сидящий гонец.

– Все это очень затруднительно, – произнес дружелюбный. – Но вы нас хотя бы подготовили. Мы должны быть благоразумны.

Отец тяжело вздохнул.

– Во всяком случае, я постарался. Ниспосланный свыше дар предвидения – это проклятие. Ночью Гермес являет мне ужасные видения, и днем я скорблю по смертным, пока они еще дышат. – Какое-то рыданье, страшный звук, вылетело из папиного горла. – Простите меня, господа, простите. Пожалуйста, позвольте мне побыть для вас хорошим хозяином то время, что вы находитесь в Трое. Еще вина?

Оба гонца побелели, как творог.

– Да, – ответили они одновременно.

Отец так часто наполнял кувшин, а потом и кубки гонцов, что в чашу для разведения можно было налить одной воды. Посланники сказали ему, что он очень добр; не нужно было давать им столько пить, а свой кубок оставлять пустым.

– Ну, как вишь, тръянцам надо тпраить ее назад, – проговорил дружелюбный гонец. Он потыкал пальцем в воздух и закачался, будто сейчас упадет.

– Не, не, – сказал второй. – Война нзбежна.

– Но если Приам предложит дстатшные репра… репара… дстатшно имущества?

– Мемнон не сгласится меньше, чем на Трою. Все так грят.

– Трою за Елену! Она правда так мила?

– Нет… – сидевший гонец рыгнул. – Трою и Елену.

– Стало быть, Агамемнон намерен воевать несмотря ни на что? – спросил папа. – Я-то надеялся, что положение не столь безрадостно.

Дружелюбный гонец уставился на него, хлопая глазами.

– Слушьте, а у вас есь ще вино? – Он вскочил на ноги и протянул свой кубок.

– Пить хочется? Сейчас исправим, – ответил папа.

Через миг гонец с папиной помощью снова осел на пол, а потом лег на бок. Хотя папина рука закрывала ему рот, темное вино изливалось потоками.

– Отвернись к стене, – велел отец Астиноме.

В кои-то веки она не послушалась. Ее занемогшему, булькающему другу нужна была помощь. Она выбралась из-под стола.

Папа ловко скользнул за спину второго гонца, который стоял и пялился в чашу для разбавления вина. Отец схватил и потянул своего гостя за длинные волосы. В его руке сверкнуло серебро. Священный кинжал? Но он же пользуется им для принесения жертв. Не у себя в зале, а в храме бога Апалиунаса. Для подношения овец, а не…

Астинома вскрикнула, когда что-то чиркнуло ее по ноге. Пальцы ее друга. Только это был уже не ее друг. Это был красный демон с выпученными глазами. Его рот открывался и закрывался над влажным лоскутом кожи на шее. Астинома с трудом переступила через демона и бросилась прочь из зала.

Наверх, в безопасность своей комнаты. Там она бросилась на свою кровать и закричала.

* * *

Позже папа пришел к ней, одетый во все чистое и темное, как дно колодца. Он погладил ее по волосам и приложил к губам чашечку. Напиток был травянистым и горьким на вкус. У Астиномы закрывались глаза, пока отец говорил о том, что нужно слушаться воли богов. Его слова теряли смысл и сливались. Ей казалось, что все это ей снится.

В какой-то момент отец тряхнул Астиному за плечи. К ее удивлению, он спросил, какое из ее немногих платьев нравится ей больше всего. Раньше он никогда не проявлял интереса к подобным вещам. Он сложил ее платья в заплечный мешок и повел ее вниз.

Факелы в зале потухли. Астинома вгляделась во мрак, пытаясь понять, там ли еще гонцы, но их не оказалось. Стул лежал на боку. Астиноме захотелось поднять его, привести комнату в порядок. Но при виде большого темного пятна на полу она с отвращением отшатнулась и прижалась к отцу.

Казалось, что она давным-давно не покидала дом. Тархунт решил снова заставить ветры обдувать пустынные улицы города. Астинома никак не могла унять дрожь.

– Открывайте! – прикрикнул папа на часовых, стоявших на стене возле Дарданских врат.

Стражники, похоже, удивились. Должно быть, было ужасно поздно для того, чтобы куда-то выходить из цитадели. Но задавать вопросы такому важному человеку, как отец, они не осмелились.

Снаружи под мерцающими звездами, словно покрывало, расстилалась равнина. Некоторое время Астинома брела за отцом, но, когда она уже была уверена, что они находятся на полпути к Фригии, он взял ее на руки. И она заплакала, потому что Клеверок так и остался лежать в зале с тенями тех гонцов.

Глава 12

В течение нескольких недель после отбытия провидца Сияющий Тархунт, повелитель небес – он же Зевс – мог с высоты с любопытством наблюдать, как путешественники в изобилии прокладывают себе путь в одно и то же место. Царевичи и вожди плыли вдоль ахейского морского побережья, пересекали холмистые равнины, переходили вброд реки и преодолевали скалистые горные перевалы. А потом им наконец открывался вид на древние золотые Микены.

Цитадель Агамемнона примостилась у подножия холма между двумя крутыми вершинами, словно крадущийся лев, среди городов и деревень, которые усеивали Аргивскую равнину. На склоне холма овцы сбивались в кучки яркими созвездиями, словно указывая путь каждому вновь прибывшему. Патрокл направлял нашу колесницу по изрезанной колесами дороге в сторону маячившей вдалеке крепости, и откуда-то сверху до нас доносились обрывки знакомой песни. В детстве я был бы несказанно рад узнать в ней «Геракла у ворот Трои». В тот вечер она откликалась нам, как никогда раньше, слетая с губ прибывающих ахейских владык.

Время от времени мои мысли возвращались домой, к отцу, который с грустью и гордостью прощался с нами за воротами дворца. Мы с Патроклом заверили его, что, даже если Агамемнону удастся убедить ахейцев пойти на Трою, сначала нужно будет построить корабли, набрать воинов, запастись провизией, а потом ахейцам придется ждать подходящего времени для начала плавания