Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Я хочу уйти, – прошептала она.

Голос Гекубы хлестал ее слух:

– Это неприлично!

Аромат мирры сменился мускусным конским запахом. Это прибежище теплой шеи, этот пульс, размеренно бьющийся о ее губы, принадлежали не Парису. Мужчиной, что нес ее на руках, был, несомненно, сильный молчаливый Гектор. И хотя она понимала, что должна открыть лицо, закрытые глаза ничего не видели.

– Она займет стул Калхаса, муже, не твой, – произнесла Гекуба.

– Этот мягче, – ответил Приам.

Еленины глаза увлажнились, как только ушибленное место коснулось подушки. Когда она решилась посмотреть, Гектор отступил назад. Приам стоял возле своего места, склонив голову набок, и моргал, напоминая воробья. Царица, словно вырезанная из гранита, сидела рядом с ним, на соседнем троне.

Приам медленно спросил:

– Ты ушиблась, дитя?

Парис, опомнившись от оцепенения, в котором явно пребывал, двумя широкими скачками взбежал на помост. Он нерешительно остановился позади Приама.

– Ты хочешь лечь, любимая? Тебе нужен лекарь?

– Корабль. Мне нужно вернуться обратно, – промямлила Елена.

Улыбка Приама стала натянутой.

– Обратно? Невозможно. Бедная госпожа, ты напугана. Позволь тебя заверить, что тебе рады в Трое и ты здесь в безопасности. Я не собираюсь возвращать тебя ахейцам.

– Тогда ты должен дать клятву, – сказал Парис, – чтобы Елене было спокойнее.

– В самом деле, я это сделаю. Клятву перед лицом Сияющего Тиваза, могучего солнца. Двор также будет присутствовать при этом. – Приам хлопнул в ладоши, подзывая слугу. – Мальчик, принеси масло.

– Осторожнее, муже, – предостерегла его Гекуба. – Ты захочешь посовещаться с Антенором наедине.

– Этого я не хочу. Сегодня я торжественно обещаю Елене свою защиту. Пусть священное масло впитает мои клятвы в мою плоть, если я лгу.

Гекуба привстала с трона.

– Эта женщина не может здесь остаться! Парис должен сейчас же от нее отречься.

На лице Приама сверкнула опасная улыбка.

– Возлюбленная моя, мужчина может отречься от своей жены в любой момент их совместной жизни. Чаще всего, когда он устает от ее постоянного вмешательства. Но я уверен, что никто не может устать от Елены.

Сияющая и ликующая Елена склонила голову.

– Такая скромница, – сказал Приам.

– Тебе виднее, как всегда, мой господин и царь, – процедила Гекуба сквозь зубы. – Очень хорошо. Позволь мне, согласно материнскому долгу, отвести нашу новую дочь к лекарю. Мне страшно и думать о покалеченной невесте.

Приам усмехнулся.

– Конечно, я разрешаю. Чем скорее раны начать лечить, тем скорее они заживут. Будь поласковее с ними обоими, моя дорогая.

Царь с царицей обменялись многозначительными взглядами, значение которых Елена не совсем поняла. Быть поласковее с Парисом? Неужели Приам думал, что Гекуба станет в чем-то обвинять сына? Нет, вся вина ляжет на нее, ахейскую невесту.

Гектор сделал попытку помочь Елене. Парис оттолкнул его и протянул ей свою руку.

Гекуба бросила на Елену испепеляющий взгляд и спустилась с помоста.

– Алаксандус, прикрой уж ее. Кажется, она порвала свой жилет.

Парис накинул на Еленины плечи дорожную накидку, и она с явным отвращением покосилась на прямую, как копье, спину Гекубы. Эту малиновую жилетку надевали два поколения лаконских прародительниц Елены. В ней блистала Леда, и никогда не была так прекрасна, как в тот момент. Парис убедил Елену в том, что ни один другой наряд не будет выглядеть на ней царственнее в день приезда в Трою.

Она проигнорировала руку Париса. Чопорно, как Гекуба, не смотря ни на кого конкретно, поднялась и прошествовала мимо Антенора и Калхаса – двух сидящих старцев.

Ее будто громом поразило от внезапно раздавшегося смеха маленькой девочки. Елена медленно обернулась. Словно видение, откуда-то появилась девчушка с растрепанными кудряшками и вскарабкалась на колено ахейскому провидцу. Елена сразу ее узнала. Плечики ребенка весело подпрыгивали оттого, что девочка катала по воздуху свою деревянную лошадку.

Калхас закатил глаза и запрокинул голову.

– Пожалей гнездо, в которое кукушка подкладывает свое яйцо.

– Ку-ку, ку-ку, – пропело видение.

Хихиканье девочки перешло в визг, когда ахеец всплеснул руками и нараспев произнес еще одно пророчество, на сей раз на аккадском:

– Для Трои две судьбы. Два пути, усыпанных острыми камнями. Две дороги, опутанных цепкими сорняками. Приам, великий царь, внемли человеку, видящему глазами прозорливого Апалиунаса. Внемли своему покорному слуге, который говорит, не думая о собственной выгоде, пока другие пытаются тебя обмануть.

Провидец метнул хитрый взгляд на Гекубу, ответившую ему брезгливо поджатыми губами.

– Лишь только твой преданный слуга проведет тебя по самому верному пути, – продолжал он. – Мудрейший из царей, будешь ли ты слушать его в грядущие дни или очертя голову бросишься навстречу бедствию?

Смуглые щеки Приама над белоснежной бородой посерели.

– Интересно, глазами какого бога смотрит ахейский провидец, – тихо и с иронией проговорил Антенор.

Гекуба отрывисто кивнула старцу. Щелчком пальцев она позвала Елену. Та почти с благодарностью последовала за царицей прочь из тронного зала.

* * *

Темные коридоры, увешанные гобеленами галереи, балконы с беседующими молодыми мужчинами и женщинами, кланяющиеся слуги и салютующие стражники – все проплывало как в тумане. Елена не смогла бы найти дорогу обратно в тронный зал.

Когда Гекуба резко остановилась возле какой-то неприметной двери, Елена едва в нее не врезалась.

Парис отступил на шаг назад.

– Подожди, разве лекарь там? В этой комнате?

– Она там, и я буду рядом с тобой, – ответила его мать.

Парис обхватил ладонями лицо Елены.

– Нам не обязательно туда заходить. На самом деле тебе не очень нужен врач. Это всего лишь падение, и ты смогла дойти так далеко. Я заберу тебя к себе. Ты сможешь прилечь.

Елена отняла его руки от лица и опустила их. Почему он так не хотел заходить в эту комнату? Там был кто-то еще? Если эта часть дворца была женской, то Гекуба почему-то явно не считала присутствие здесь сына неуместным. Елена потребовала бы от него объяснений, если бы за ними не наблюдала его мать.

– Ты уже не мальчик, Алаксандус, – сказала Гекуба. – Взрослые мужчины отвечают за последствия своих действий.

С замиранием сердца Елена распахнула дверь.

Там, откинувшись на спинку кровати и опираясь на подушки, лежала особа женского пола, совсем почти девочка. Своими заострившимися чертами она напоминала Гекубу, только кожа выглядела болезненной. Под покрывалом угадывалось изможденное тело. Она улыбнулась Гекубе и сдвинулась повыше.

– Мама, – произнесла она, и Еленины сомнения рассеялись.

Взгляд недужной безо всякого интереса скользнул по Елене и остановился на Парисе. Ее большие карие глаза – самая выдающаяся ее черта – сделались еще больше. Ладонь метнулась ко рту.

В немом вопросе Елена повернулась к Парису. Он по-прежнему стоял в